Не борись со мной, малышка

 — Поворачивается ко мне и включает диктофон на своем мобильном.

***Радуясь тому, что дети заняли друг друга какой-то игрой, следующие пару часов я подробно описываю свою жизнь с мужем.

Первые полчаса Егор не перебивает. Иногда, когда говорить становится особенно трудно, он берет меня за руку. Порой кивает. И почти все время то сжимает, то разжимает кулаки.

Следующие полтора часа напоминают вежливый допрос. Майор выспрашивает все, о друзьях Марата. Просит рассказать о его партнерах по бизнесу. Заставляет меня вспомнить вроде бы незначительные факты о спонсорах бойцовского клуба.

Мне сложно понять, как это может быть связано с убийствами женщин. Но ничего не утаиваю. Называю фамилии всех чиновников, дружбой с которыми гордился муж. Пересказываю подслушанные разговоры о подпольных боях и ставках с неприличным количеством нулей.

К окончанию беседы, мне становится одновременно легко и обидно за себя прежнюю. Легко — потому что я наконец поделилась всеми кошмарами своей жизни. Обидно — потому что не сбежала от Марата раньше, когда он в самый первый раз посмел замахнуться.

Вопрос, почему не сделала этого, мучает меня до самого вечера.

Я постоянно отвлекаюсь во время ужина. Путаюсь в строчках сказки, которую читаю на ночь детям. А стоит малышам заснуть, не раздумывая, иду в спальню Егора.

— У нас дресс-код! Никакой одежды! — разглядывая мою не эротичную пижаму, возмущается этот потрясающий мужчина.

— Я потом разденусь. — Устраиваюсь рядом с ним и накидываю на себя одеяло.

— А до этого мы чем заниматься будем? — Он удивленно наклоняет голову вбок. — В ладушки и камень-ножницы-бумага я уже сегодня наигрался. Лошадкой… Для двоих! Тоже был.

— Я рассказала тебе о себе, а теперь… — Идея озаряет внезапно.

— О моей нелегкой ментовской доле? — играет бровями Егор.

— Можешь начать с дома, — обвожу взглядом не самую дешевую мебель. — Как ты до этого докатился?

​​​​​​​Глава 37

Егор

Умом понимаю, что Аленке пришлось сегодня несладко, однако исповедь застревает в горле комом. Не умею я играть в этот душевный эксгибиционизм. Не пробовал никогда. Да и желания не возникало.

— А я бы начал с тебя. — Пытаясь отвлечь свою жрицу, я засовываю язык ее сладкий ротик.

Целую так, что в паху стреляет от боли, а из груди рвется стон.

— Стоп! — безжалостно упирается ладонями в плечи. — Ты можешь хоть раз со мной поговорить? — надувает пухлые губы и злобно стреляет зелеными глазами.

— А может, мы потом… когда-нибудь… — Жамкаю сквозь топ пышные сисечки и чуть не скулю от досады.

— Я сейчас уйду. Будешь справляться, как хочешь! — разит словами наповал.