(не)твоя дочь

Ты не знаешь другого способа? А что ты купил? – с надеждой оглядывается она на пакеты.

Я отхожу к плите, переставляя кастрюли, пытаясь отвлечься, выкинуть глупые мысли из головы.

– Много чего вкусного. Но мама права. Вначале нужно пообедать! Я тоже, кстати, есть хочу. А давай вместе бороться с болезнью?

– Это как?

Он спускает Алису с рук, роется в продуктах и достает упаковку сиропа, который я просила купить. Подходит сзади и легонько трогает за плечо. Едва ощутимо, но меня как током бьет его прикосновение.

– Вот, что ты просила. Ты сама ела? – произносит тихо.

Я лишь невнятно мотаю головой, мысленно умоляя его отойти от меня.

Потому что находиться рядом с ним мне с каждым разом становится все тяжелее и тяжелее.

– А так! – возвращает он свое внимание Алисе. – Ты знаешь притчу про старика, сыновей и веник?

– Нет, – заинтересованно смотрит на него дочь.

Садится снова на стул и ждет продолжения.

– Хочешь узнать?

– Ага! – с готовностью кивает она.

– Тогда сейчас мама накроет на стол для нас с ней тоже – и я расскажу.

Денис уходит мыть руки, пока я подогреваю ему борщ, картофельное пюре, достаю сметану, режу хлеб.

Самой есть не хочется, но вернувшийся из ванной комнаты Воронцов хмурит брови и неодобрительно качает головой.

– Ну и какой пример ты подаешь дочери? – шепчет тихо, когда понимает, что я не хочу составлять им компанию.

– У меня голова болит, – пытаюсь оправдаться.

– А еще?

Еще у меня руки дрожат, когда ты рядом, в голове сумбур и живот скручивает, как у девчонки перед первым свиданием. Но этого я, конечно, ему не озвучиваю.

Закусываю губу и кладу две ложки толченой картошки.

Стол на кухне рассчитан на двух-трех человек, поэтому мы с Воронцовым оказываемся в непосредственной близости друг от друга.

Меня спасает лишь то, что все его внимание сосредоточено на дочери. И Денис не смотрит в мою сторону.

Он рассказывает Алисе притчу про старика и сыновей."

"Я не знаю, как она пересекается с нашей ситуацией, но ему удается вывернуть все так, что даже я заслушиваюсь, съедая все без остатка со своей тарелки. Дочь тоже машинально уплетает обед, пусть и гораздо медленнее.

Но это уже прогресс.

– Вот видишь? Мы с мамой управились. И тебе осталось немного. Еще чуть-чуть, и у вируса просто не останется шансов! Потому что вместе мы – сила!

Дочь и правда, несмотря на плохое самочувствие, кушает с гораздо большим аппетитом, чем даже в обычные дни.

Появление папы, его внимание, их взаимосвязь сказываются на ее поведении. Она с неподдельным интересом ловит каждое его слово. И мне снова становится страшно за то, что с нами будет, если Денис опять вдруг исчезнет.

Я уже сама не знаю, чего хочу: чтобы он исчез из нашей жизни или чтобы ни в коем случае не пропадал?

Семейный обед подходит к концу.