Никто об этом не узнает (СИ)

Вот уж от него она никак не ожидала поддержки.

— Ой, ну надо же! — деланно воскликнула Кристина. — С чего это ты, Ренатик, за доярку решил вступиться?

— Крис, я тебе серьёзно говорю — успокойся. Отстань от человека.

— От человека, — фыркнула она, смерила злым взглядом Алёну, но больше и в самом деле к ней не цеплялась.

Даже в столовой все девчонки делали вид, будто её не видят, а ведь буквально вчера позорили её на весь зал, выкрикивая оскорбления.

После вчерашнего Алёна и вовсе бы не пошла в столовую, но её позвал Стас. Точнее, уломал: просил, уговаривал, настаивал, пока она не сдалась.

В конце концов, лично он один из немногих, кто её не обижал. Даже вон согласился с ней сесть в первый же день, когда остальные носы воротили."

"Столовая была слишком новомодная — сплошные пластик, хром и стекло. Белые стены и жалюзи, белые столы и стулья, белые потолок и пол. Вся эта белизна, разбавляемая лишь холодным блеском металла, слепила. Даже раскидистая монстера в кадке не оживляла картину. От одного антуража Алёна чувствовала себя неуютно. Да и цены тут были совсем не столовские. Она к таким цифрам до сих пор не привыкла, хотя папа давал ей на карманные расходы явно с излишком.

— Что будешь? — спросил Стас, подавая ей поднос.

Алёна пожала плечами. На металлических полках аккуратными рядами стояли пиалы с овощными салатами, чуть ниже — блюдца с разной выпечкой. Горячее накладывала за стойкой раздатчица.

— Бери, не бойся, не отравишься, — улыбнулся Стас, — а если и отравишься, сможешь с чистой совестью прогулять завтрашний тест по информатике.

Алёна улыбнулась в ответ: вот уж точно. Информатика — это её бич. Если другие предметы худо-бедно давались ей зубрёжкой и усердием, то здесь она практически чувствовала себя умственно-отсталой, не понимая ни слова из того, что говорил учитель, ни строчки из того, что написано в учебнике.

Она взяла свекольный салат, картофель с котлетой, чай и шоколадный батончик.

— Возьми лучше пирожное, их здесь правда вкусно делают, — шепнул Стас, придвинувшись к ней слишком уж близко.

— Не хочется, — качнула головой Алёна, отодвигаясь.

Никогда она не размышляла насчёт пресловутого личного пространства, запросто переносила чужие случайные прикосновения, могла и локтями поработать, оказавшись в толчее, а тут прямо передёрнуло всю. Ну а на пирожные с недавних пор она и вовсе смотреть без содрогания не могла.

— С вас триста сорок рублей, — сообщила дородная кассирша.

Алёна полезла в сумку, но кошелька там не обнаружила, хотя отчётливо помнила, как убирала его в боковой карман. Может, переложила? Нет, она его даже не доставала. Может, по ошибке сунула в другой отдел? Она начала судорожно перерывать сумку, обшаривая карман за карманом, но кошелька нигде не было.