Никто не хотел воевать

Когда стрельба, наконец, утихла, ротный послал несколько групп бойцов прошерстить улицы и проулки, по которым прорывались «колорады». К позициям взвода Богдана вышли трое таких бойцов, волоча за собой человека неопределенного возраста в комуфляже и с георгиевской ленточкой на груди.

– Во, колорада, поймали, до ротного волокем. Раненый сука, еле идет, – пояснил старший группы, держа пленного за шиворот.

– А навищо його тягать? Ми йому прямо тута зараз и суд и вирок винесемо,– злорадно предложил Куренчук. – Здорово москалик. А иде твои документи, клищь колорадьский? Глянути хочетси, откель ти до нас прибув.

– Да, нет у него документов и оружия нет, бросил, наверное. При нем вот только нашли,– старший группы поднял что-то типа пояса, в котором помещался набор одноразовых шприцов и ампул.

– Нияк нарик попався! – обрадовано воскликнул Куренчук. – Сичас ми його розговоримо. А ну розкажи нам, хто твий командир и все що знаешь про ваше колорадське вийсько!?

Куренчук неожиданно с удовольствием принялся допрашивать пленного. Вокруг собрался почти весь взвод и с интересом смотрели. Раненый молчал, лишь время от времени его лицо искажали гримасы боли. Куренчук вытащил из ножен, висящих на поясе, штык-нож от автомата.

– Ладно, мы, пожалуй, его дальше поволокем к ротному, – не очень уверенно произнес старший группы.

– Чого його тягать, потим ще личити доведеться. Навищо вин такий здався? Яка з нього користь? – неожиданно властно заговорил Куренчук.

Притащившие пленного явно растерялись, решив, что старший здесь Куренчук. Богдан уже хотел вмешаться, но его не вовремя охватил приступ кашля и он, чтобы подавить его, вынужден был отойти в другую комнату. Тем временем, Куренчук для начала срезал с груди пленного «колорадскую» ленточку и втоптал ее в пол. Потом острием штык-ножа ткнул его куда то в бок… На пленном не было бронежилета и штык по всему достал до тела и даже неглубоко проник в него, во всяком случае он вскрикнул от боли.

– Ну, москалик, говори хто твий командир? – с явным удовольствие возобновил допрос Куренчук.

– Позывной нашего командира Грач… а больше я ничего не знаю! – схватившись за темнеющий от крови бок, поспешил признаться пленный.

– Скильки вас у того Грача? – воодушевленный первым результатом, Куренчук вновь замахнулся штык-ножом.

– Сначала человек полста с лишком было, на прорыв когда пошли человек тридцать, чуть боле оставалось, – вновь спешно заговорил пленный, чтобы избавить себя от очередной боли.

– А хто у вас там самий вояка? Ну не все ж як ти, нарики, – уже посмеиваясь, спросил Куренчук, одновременно поигрывая штык-ножом, с которого не сводил глаз пленный.