Новая жизнь не дается даром

Я забрал их себе, не ментам же оставлять, в самом деле. Выйдя в коридор, я запер дверь на ключ и сунул его в карман.

В кают-компании Маринки не оказалось. Я заглянул в ее каюту. Пусто. Что это ей вздумалось шляться по ночам? Девица не дура и, если что-то заподозрила, скорее всего, направилась в рубку. Я выбрался на палубу, и вовремя. Маринка, стоя в нескольких метрах от меня, растерянно оглядывалась. Может, ей пришло в голову, что Пашка не был совсем идиотом и, разгадав их гениальную задумку, попросту смылся. А вслед за ним и Витенька. Она посмотрела в сторону рубки и тут увидела меня.

— Саша? — Голос ее дрогнул. — Я думала, ты спишь.

— Грех спать в такую ночь, моя красавица. — Я обнял ее, увлекая к корме.

— Ты… — В свете фонаря лицо ее стало землисто-серым, она хотела закричать, но я стиснул ей рот ладонью.

— Тихо, тихо, милая.

Надо отдать ей должное, она пыталась сопротивляться, даже смогла лягнуть меня пару раз. Я сжал руку на ее шее, и она затихла. Потом легко поднял ее и столкнул за борт. Закурил, поглядывая на воду. Девочка живет, злая мачеха умирает.

— Что случилось? — услышал я и повернулся.

— Случилось? — удивился я.

— Вы ничего не слышали?

— Нет.

Потоптавшись немного, он вернулся в рубку. Я отбросил сигарету, прислушиваясь. За яхтой следовала моторка на почтительном расстоянии. Должно быть, тип, который доставил сюда Трофимова, ждал условного сигнала, чтобы забрать его с яхты. Я стянул свитер, кроссовки, потом брюки, свернул одежду в узел и вот тогда увидел Мусю. Что за народ эти бабы, ведь сказано было: сидеть в каюте до утра.

— Чего тебе? — спросил я недовольно, когда она приблизилась почти вплотную и уставилась на меня.

Она отчаянно замотала головой. Я отобрал у нее авторучку и написал: «Тебе больше нечего бояться».

«Я с тобой», — с трудом вывела она.

— Куда со мной, дура? — усмехнулся я.

«Все равно».

— Убирайся, — сказал я и ткнул пальцем в сторону каюты.

«Я люблю тебя», — написала она.

— Глупости, — ответил я.

Кто-то из команды в любой момент мог здесь появиться, а я с большим трудом разбирал ее каракули, вместо того чтобы поскорее смотаться.

«Нет, не глупости. Я люблю тебя».

— Ты мне надоела."

"Я хотел ее оттолкнуть, а вместо этого прижал к себе. Она гладила мои руки, время шло, и конца этому не видно.

— Мне нельзя оставаться, — сказал я, глядя ей в глаза, не знаю, поняла она или нет. — А тебе нельзя со мной. Ты должна мне помочь. Если команда что-то заподозрит раньше, чем я доберусь до берега, мне конец.