Одесский листок сообщает

А биндюжник правит биндюгом, одноконной телегой для перевозки колониальных и любых сыпучих товаров.

– Значит, в «Старой Полтаве» всякой твари по паре, но попадаются и гицели, которые нас интересуют. Так?

– Так, – подтвердил главный городской сыщик.

– Направьте туда осведа, срочно. Пусть навострит уши и слушает, слушает… Где еще любят собираться извозчики?

– В «Лондончике», угол Ришельевской и Малой Арнаутской, есть у них свои столы. Давний притон! Трактир «Афины» в Красном переулке, там рядом водоразборная колонка, вот они и едут лошадей поить… На Ольгиевской улице имеются меблированные комнаты Диаманта, называются «Свет и воздух», – припомнил Черкасов.

 – При них дрянной буфет. Дешево и сердито. Фурманы там штыфкают.

– Не штыфкают, а едят, – опять влез с замечанием полицмейстер.

– Виноват, ваше высокоблагородие, едят.

– Агенты туда заходят? – оживился коллежский советник. – Документы глянуть, патент потребовать.

– Ходят регулярно, – заверил Черкасов командированного.

– А в «Старую Полтаву»?

– Реже.

– А почему так?

– В «Старой Полтаве» опасные люди бывают. Вот в прошлом году мы там поймали налетчиков братьев Жданченко и их товарища Пронченко.

Еле-еле справились. Надзирателю Цуцупаве ножик в бок сунули, чуть богу душу не отдал.

– Понятно. Андрей Яковлевич, в это опасное место мы сходим сами, на пару с Сергеем Маноловичем. Проведем разведку. А вы своих слухачей зашлите в другие заведения. Договорились? Особенно в «Лондончик». Именно там Степка публично поклялся отомстить питерским сыщикам. Где, кстати, обещанные покушения? Не держит он слова.

– Но… Боязно как-то вас отпускать. Вас могут того… Двое для «Старой Полтавы» маловато.

Возьмите подмогу, а?

Лыков покосился на Азвестопуло. Тот бодро ответил:

– Да мы их как мух разгоним! Семерых Алексею Николаичу, ну и мне пяток.

Полицейские посмеялись, и Лыков согласился:

– Подмогу возьмем. Пусть на улице подождут. В случае чего прибегут.

Когда стемнело, питерцы подошли ко входу в зловещее заведение. Прохоровская улица, одна из главных на Молдаванке, соединяла Портофранковскую со Степовой. В таких местах гостям не рады, особенно непрошеным.

Азвестопуло зябко повел плечами:

– Эх, господи, пронеси…

Из заведения слышалась очередная уголовная песня:

– Люби белых, кудреватыхПри серебряных часах…Алексей Николаевич тоже нервничал.

Дернул его черт вызваться пойти сюда. Он оглянулся. На углу с Мясоедовской стояла пролетка, подле нее возвышалась колоритная фигура Гаврилы Бойсябога. Это успокоило сыщика.

– Ну не в первый раз, авось и не в последний.

Лыков толкнул дверь и вошел в пивную. Первое, что он понял, – там не было ни одного извозчика. Ни фурмана, ни биндюжника, ни балагула.