Одесский листок сообщает

В пивной повисла тишина. Затем парень с чирьем неодобрительно сказал:

– Ты, Лыков, из нас зухтера [57] ищешь? Не в то место пришел. Степка вовсе не поц. Мы своих не выдаем.

– Своих? – рассердился питерец. – Ты ему свой, что ли, Степке Балуце? Вон, посмотри на моего помощника. Его фамилия Азвестопуло. Одессит, как и вы. Степка у него мать с отцом убил, на Щелаковской улице. Головы беспомощным старикам кувалдой размозжил. И повизгивал при этом от удовольствия. Ну?

– Чего «ну»? Жизнь такая, Лыков, – ответил кудрявый. – Ты меня не совести, у меня бога давно нет.

– Жизнь всякая бывает, ты верно подметил.

А стариков убивать никому не дозволено. Мы Степку поймаем и повесим. Желательно за ноги, чтобы долго подыхал. Но кто-то на этой твари может заработать. Пусть придет и скажет, что знает, без награды не останется. Я живу в гостинице «Лондонская».

Тут из угла вывели под руки бугая, которому сыщик двинул в переносицу. Усадили на лавку, вытерли кровь и дали воды. Тот звякнул зубами об стакан и тихо выругался.

– Что ж вы его так, вашебродие, – сочувственно сказал кто-то в толпе. – Ведь и покалечить недолго. Это же Вася Большой, тамада [58] амбалов с Практической гавани.

Приличный человек, не какое-то сметье.

– А чего он на полковника руку положил! – возмутился Азвестопуло.

После этих слов люди вокруг Лыкова стали молча расходиться.

– Ну я все сказал, – добавил им в спину Алексей Николаевич. – Кто хотел, тот услышал.

Сыщики взяли дезертира и тоже вышли на улицу. Подкатила пролетка, оттуда вывалился огромный Гаврила Бойсябога.

– Ваше высокоблагородие, как прошло? Я глядел, народец суетился, но крику себе не дозволял.

– Да обошлось, только тамаде амбалов я габелку подправил.

– Васе Большому? А за шо?

– За хамство.

– Гаванные обидятся, – расстроился городовой. – Вася не самый дурной человек, даже жалко. А все же пусть не хамят полиции!

– Вот-вот.

Дезертира доставили в Петропавловский участок. Там он сознался, что бежал из Сто шестьдесят пятого пехотного Луцкого полка. Парня отослали в управление Одесского уездного воинского начальника, и Лыков с Азвестопуло поехали на Преображенскую. По дороге Сергей спросил шефа:

– Думаете, кто-нибудь прельстится?

– Да, и знаю, кто именно.

– Тот, со слезящимися глазами?

– Он самый.

– Не похож дядя на продувного. Такому и не скажут.

– Даже мелкий злец может быть полезен. Подождем до утра.

Питерцы проторчали в сыскном отделении до трех часов ночи, однако ничего полезного не высидели. Агенты, проверявшие другие заведения, вернулись ни с чем.

Лыков не ошибся. Поутру он допивал в ресторане чай и заметил у веранды знакомую фигуру. Расплатившись, коллежский советник высунулся из парадного и поманил «мелкого злеца»:

– Подойди.

Тот подскочил, сдернул картуз.