Одесский листок сообщает

Но в тех местах каждый поднимет тревогу, ежели увидит полицию.

На этом разговор закончился. Бывшие одноклассники удалились чуть не в обнимку, о чем-то весело перешептываясь. Азвестопуло поехал в управу наводить справки о каменоломне подозреваемого в шпионаже. А Лыков снова лег. Беседа утомила его. Головные боли не проходили, а к ночи даже усиливались. Они делались почти невыносимы, хоть на стенку лезь. Лечащий доктор предлагал снимать их уколами морфия, но сыщик пока держался. Он хорошо знал, к чему приводят такие процедуры…

Титулярный советник вернулся через час с бумажной выпиской:

– Нашел.

– Как? – вскричал Алексей Николаевич. – Ах ты чувырло. Забыл, что сто четвертый номер записан за госпожой Ландерер?

– Да я и не знал… – растерялся грек. – Ну и ну. Не похоже на простое совпадение, а? В городе сто семьдесят каменоломен, и именно эти две оказались рядом.

Дело принимало новый оборот. Бывшая жена капитана Двоеглазова владела каменоломней, расположенной бок о бок с участком Фанариоти.

– Ладно, поедем туда и узнаем, – решил коллежский советник.

– А вы сдюжите? – обеспокоенно спросил помощник.

– Доползу как-нибудь.

– Серега сказал, что Спиридон бывает в своем тайнике каждый день с четырех до восьми часов пополудни.

– Давай нагрянем к пяти. Приготовь оружие. И еще… Сообщи Черкасову, куда мы пошли. Мало ли что… Если не вернемся, пусть выжигает участок номер сто три дотла.

Глава 10

Под землю и обратно

Сыщики приехали на место и велели извозчику ждать их, сколько понадобится. Дядя оценивающе посмотрел на них и молча протянул грязную ладонь.

– Ну, пошли."

"Два смелых человека направились к скату балки. Алексей Николаевич косился по сторонам. Накатанная дорога вела к каменоломням. Оттуда ехал бенд-ваген, нагруженный плитами ракушечника. Правивший балагул с подозрением пялился на незнакомцев: что еще за фараоны в таком месте?

– Когда я последний раз спускался под землю, меня там завалило, – сообщил коллежский советник титулярному. – Четыре дня просидел, еле живой выбрался. Неприятные воспоминания.

– Это когда было?

– В тысяча восемьсот восемьдесят третьем году, в Даниловке под Москвой [66]. Я тогда был еще о-го-го, не то что сейчас. Но даже поседел.

– А я только что родился, – констатировал грек. – Ну, даст бог, сегодня веселей пройдет.

Так за разговорами они подошли ко входу в катакомбы. Тот был разработан под большие упряжи: три сажени в ширину и две в высоту. Справа и слева на некотором удалении виднелись другие ходы, поменьше. Сбоку висела табличка: «Участки нумер от 100 до 134».