Огонь и сера

– И именно вы составили новый каталог работ Понторно с комментариями?

– Верно.

– Великолепная книга.

– Благодарю.

– Никогда не забуду «Кару Божью» в маленькой церкви, в Карминьяно. История искусств не знала отчета совершеннее. В вашей книге...

– Мистер Пендергаст, может, все-таки перейдем к сути дела?

Повисла пауза. Впервые обаяние Пендергаста потерпело неудачу. Понсонби явно не собирался обсуждать учебные дисциплины с ищейками.

– У вас некогда учился Ренье Бекманн...

– Вы упоминали об этом по телефону. Бекманн писал у меня дипломную работу.

– Тогда разрешите задать несколько вопросов?

– Почему бы вам не спросить самого Ренье Бекманна? Я не желаю становиться информатором ФБР.

Некоторые люди всеми фибрами души ненавидят государственный аппарат. Здесь даже лесть не поможет. Каждое их слово профессор будет парировать цитатой из законов о праве на частную жизнь и прочей ерундой.

– О, так вы не знали? – медовым голосом вкрадчиво произнес Пендергаст. – Мистер Бекманн скончался. Трагически.

Молчание.

– Нет, не знал... Как?

Сейчас бы закрыться Пендергасту, но вместо этого он подбросил еще один лакомый кусочек:

– Я только что с эксгумации.

.. Впрочем, это не самая подходящая тема для беседы, особенно если учесть, что вы с Бекманном не были особенно близки.

– Кто бы ни сказал вам такое, он располагал неверными сведениями. Ренье был одним из моих лучших студентов.

– Как же получилось, что вы не знали о его смерти?

– Мы, – профессор поерзал, – потеряли связь, когда он вышел из стен университета.

– Жаль. Значит, вы не в состоянии нам помочь. – И Пендергаст сделал вид, что собирается встать.

– Он был блестящим студентом, одним из лучших.

И... и очень разочаровал меня, сказав, что не хочет поступать в магистратуру. Его тянуло в Европу, в собственный образовательный тур – нечто вроде странствий, не имеющих под собой академической почвы. Я этого не одобрил. – Понсонби помолчал. – Могу я спросить, от чего он умер и зачем понадобилась эксгумация?

– Увы, эта информация доступна лишь семье мистера Бекманна или его друзьям."

"– Поверьте, мы были очень близки, а когда расставались, я подарил ему книгу. За сорок лет преподавания я удостоил такой чести лишь пятерых или шестерых студентов.

– Это было в тысяча девятьсот семьдесят шестом году?

– Нет, в тысяча девятьсот семьдесят четвертом. – Довольный, что смог поправить, профессор вдруг посмотрел на Пендергаста, и взгляд его резко переменился. – Только не говорите, что его убили... Ведь его не убили?

– Профессор, получите разрешение от семьи и... Ведь вы наверняка кого-то знаете?

– Нет, – опустил голову Понсонби. – Никого.

Пендергаст удивленно выгнул бровь.

– Он отдалился от семьи, – пояснил профессор. – При мне он даже не упоминал о ней.