Огонь и сера

– Грэйбл? – сказал Рокер, открывая совещание.

Грэйбл пошелестел бумагами.

– Как вы уже знаете, комиссар, палаточный городок становится проблемой. Большой проблемой.

Комиссар отреагировал лишь тем, что темные круги под его глазами стали еще темнее.

– У меня, – продолжил Грэйбл, – через улицу от самого замечательного дома в округе – да и вообще во всем городе – засели сотни людей. Они ссут и срут, где приде... – Тут его глаза стрельнули в сторону Хейворд. – Прошу прощения, мэм.

– Ничего страшного, капитан, – решительно заявила она. – Мне знакомы оба термина и те физиологические процессы, которые они обозначают.

– Дальше, – попросил Рокер, и Хейворд уловила едва заметный проблеск насмешки в его бесконечно усталых глазах.

– Нас уже затра... – еще один взгляд в сторону Хейворд, – замучили звонками важные персоны. Вы знаете, сэр, о ком я. Они просят, нет, они рвут и мечут, требуя, чтобы мы приняли меры. И они правы. Кто вообще разрешил этот сбор в парке?!"

"Хейворд поерзала. Ей бы расследовать дело Катфорта, а не выслушивать доклады капитана соседнего округа о том, кто кому чего не разрешал.

– Лагерь не протестует против власти, не требует свободы слова, – продолжал Грэйбл. – Просто религиозные фанатики скучковались вокруг так называемого преподобного Бака, который, кстати, оттрубил девять лет за убийство второй степени: застрелил кассира за жвачку.

– Вот как? – пробормотал Рокер. – Тогда почему не убийство первой степени?

– Апелляция скостила. Я к тому, комиссар, что Бак – не просто фанатик. Он опасен. А проклятая «Пост» бьет в барабан и подливает масла в огонь. С каждым днем ситуация обостряется.

Хейворд была в курсе происходящего, так что мысленно переключила канал «Грэйбл» на «д'Агоста в Италии».

– Одним округом проблема не ограничивается. Страдает весь город. – Грэйбл положил руки на стол ладонями вверх. – Дайте мне отряд спецназа, и я достану этого преподобного еще до того, как начнется мятеж.

– Затем мы здесь и собрались, капитан, – произнес Рокер, – чтобы найти решение, как предотвратить мятеж.

– Вот именно, сэр.

– Уэнтворт? – обратился комиссар к человеку слева.

Его Хейворд видела впервые, и кто он был, не знала. Знаков отличия на костюме Уэнтворта она не заметила. Уэнтворт даже выглядел не как полицейский.

Он смотрел на свои сложенные домиком пальцы из-под полузакрытых век. А прежде чем ответить, вздохнул – протяжно и медленно.

«Психолог», – решила Хейворд.

– Раз уж речь зашла об этом... э-э... Баке, – заговорил Уэнтворт. – Без собеседования прийти к окончательным выводам трудно.