Операция \

Целовались на скамейках парочки и визгливо кричали мальчишки, продававшие газеты. Под гранитными парапетами катилась мутная вода. Рыбаки в соломенных шляпах, недвижимые, как каменные химеры собора Парижской богоматери, стыли на каменных приступках.

— В идеале это было бы отлично, но подобраться к кирилловцам через Торгпром вряд ли удастся. Господа промышленники и торговцы идут на доверительные контакты только с хорошо проверенными людьми… Тут ваш план имеет существенную слабину. Да и зачем левой ногой правое ухо чесать… Не по мне такая хитромудрость.

Инженер Арбенов вопросительно покосился на собеседника в старомодной крылатке, темных очках и широкополой шляпе, делавшими его похожим то ли на анархиста, то ли на чудаковатого профессора.

Из тех, которые увлечены какой-нибудь сумасбродной идеей и мало внимания обращают на то, что творится вокруг.

Встреча на берегу Сены состоялась после того, как инженер Арбенов оказался в Париже и в известном ему книжном магазине поинтересовался, не имеется ли у них случайно в продаже восьмой том Британской энциклопедии издания одиннадцатого года.

В крохотный сквер пришел Густав Янович Крауминь, бывший балтийский минер, большевик и член судового комитета эскадренного миноносца, ставший в восемнадцатом году чекистом.

Вместе с другими товарищами он был направлен для конспиративной работы в войсках Юденича. После разгрома Юденича Крауминя под видом литовского эмигранта перебросили в Париж. Здесь он обзавелся букинистическим магазином на Больших бульварах, а приватно увлекался фотографией и химией, устроив в подвале под магазином небольшую лабораторию."

"— Не просто работать в парижском вавилоне.

Если здесь собираются вместе четыре русских белоэмигранта, они непременно основывают два союза, исповедуют три политические платформы и вдобавок учреждают столько же братств и обществ. Кого только не встретишь! И «Союз ахтырских гусар», и «Общество ревнителей памяти государя императора Николая Второго», и братство выпускников пензенской гимназии. А сверх того, Савинков, Мережковский…

Сунув руку под крылатку, Крауминь достал газету.

— Вот напечатано новое творение Гиппиус… «И скоро в старый хлев ты будешь загнан, народ, не уважающий святынь…» Попробуй разберись в этом ноевом ковчеге — где пара чистых, а где пара нечистых.

Нобеля и Коншина на мякине не проведешь. Воробьи стреляные, и хватка есть, и ума не занимать…

Арбенов внимательно слушал собеседника. Глаза Крауминя были усталыми, говорил он тихо и пальцами, сложенными в щепоть, снимал с крылатки невидимые пылинки.

«Нервы», — подумал Арбенов. Прежде всего начинают сдавать тонкие живые ниточки, на которые колоссальной тяжестью наваливается напряжение чекистской работы.