Отбор для неудачницы

Так плакали. Их увели в лазарет, и наш лекарь по секрету сказал мне, что шансов быстро поправиться у них нет. У них, похоже, гнойная злотница — заболевание незаразное, но мерзкое. Лечится долго — пару недель, как минимум. И потом еще месяц девушкам нельзя будет выходить на прямое солнце. На отбор они точно не вернуться.

— Как же они заболели? Что-то сорвали в саду? Понюхали?

— Нет. Заболеть злотницей можно только если принять внутрь нектар маргенты. Очень редкое снадобье, — Ромерта выразительно на меня посмотрела, — случайно попасть в еду не могло.

— Кто вылетел?

— Лея и Тея.

Вчера за обедом одна сидела слева от Люси, другая справа.

С тихим вздохом я прикрыла глаза и ушла с головой под воду, надеясь смыть с себя этот день и все неприятности, которые он с собой принес.

Глава 9

Утром пришел молоденький слуга и с гордым видом передал мне очередной конверт с гербом Ралесса.

— Наконец-то! — проворчала, разрывая бумагу.

В этот раз нам заранее не сообщили, где и во сколько будет проходить второе испытание, поэтому я с шести утра была на ногах и в полной боевой готовности – одетая, причесанная и немного злая, из-за того, что голодная.

Быстро развернув сложенный в четверо лист, я прочитала вслух:

— Большой двор. В десять часов.

Больше на листе ничего не было, и я без сожаления выбросила его в мусорную корзину.

— Большой двор — это где?

— За первой парковой полосой, — Ромерта, которая пришла ко мне ни свет ни заря, махнула рукой в неопределенную сторону.

— И что там?

— Конюшни, вольеры с диковинными животными.

— Понятно, — я пошла в гардеробную.

— Что ты задумала? — старушка посеменила следом.

— Надо переодеться. В таком платье нечего делать на конюшнях.

— Они мужские! — ужаснулась Ромерта.

— Они удобные, — равнодушно отозвалась я, натягивая их под пышное платье и переобуваясь. Потом глянула на себя в зеркало, чтобы убедиться — под шелками и оборками ничего не видно. Если юбки выше головы не задирать, то никто и не догадается.

Чтобы запихать рубашку в маленькую сумочку пришлось изрядно потрудиться. Камеристка только смотрела на меня, прижав руки к груди, будто ее вот-вот разобьет сердечный приступ.

— Зачем тебе все это?

— Испытание кто готовил? Жених?

— Да.

Так я и знала, женишок ничего хорошего придумать не мог.

— Держу пари, нас ждет что-то грязное и скорее всего, по его мнению, что-то весьма унизительное. Надо быть готовой ко всему.

— На отборах так не делают!

Я вспомнила надменного блондина и усмехнулась.

— Может, и не делают. Но только не в этот раз. Я уверена, Нольд постарался. Придумал для себя развлечение.

— Не может быть! — камеристка была искренне возмущена моим предположением, — он таким заниматься не станет.