Отбор для неудачницы

Зрители волновались, наместник с женой сидели так, будто кол проглотили, но старательно держали улыбки и делали вид, что всех хорошо. Джер прикрыл лицо рукой и глядел на нас сквозь пальцы. Зато жених в этот раз был бодр и весел, и проявлял самое что ни на есть живое внимание к происходящему. И улыбался. Я бы наверняка сказала, что у него очень красивая улыбка, если бы не испытывала столь жгучего желание настучать по белобрысой макушке.

Наконец я оказалась перед загоном с номером четыре. Там, задрав тонкий как хлыст, длинный хвост, на шести лапах, бегало кругами что-то черно-белое с маленькими кожистыми крыльями.

Размером оно было с крупного быка. На короткой шее сидела приплюснутая широкая рогатая голова с пастью от уха до уха. Когда неведомый зверь остановился и попытался ухватить надоедливую муху, кружащуюся над ним, я увидела ровные ряды мелких белоснежных зубов. Руку он, конечно, вряд ли такими зубками отхватит, но вот пожует знатно.

М-да.

Не торопясь заходить к зверю, я стояла, облокотившись на забор и рассматривала его, пытаясь придумать, как к нему подобраться.

— Кто же ты такой? — спросила шепотом, взглядом скользя по полосатому боку.

Словно в ответ на мой вопрос в воздухе замерцали буквы, закружились и сложились в слово «зебраш». Надо же, жених решил великодушно сообщить с чем мы имеем дело? Заботливый какой.

Я проговорила название вслух и задумалась.

Мне оно не говорило ровным счетом ничего. Я про таких зверей в книгах не читала, историй не слышала, даже во снах не видела.

А приручать как-то надо.

Слева раздался дикий визг, от которого все внутри похолодело и сжалось в комок. Торопливо оборачиваясь, я ожидала увидеть, как минимум оторванные руки-ноги, но, к великому облегчению, оказалось, что муравьед просто слизал шляпку с головы одной из девушек.

Никто из соперниц еще не вошел в свой загон. Все топтались в нерешительности, испуганно рассматривая животных. Кто-то плакал и просил отпустить домой. В суматохе было сложно разобрать чей плач раздается, но именно он подействовал на меня ободряюще.

Что я маленькая что ли? Или хрупкая феечка? К счастью, нет. Коня подковать могу? Могу. Быка стреножить могу? Могу. Верхом без седла ездить умею? Умею.

Животных боюсь? Нет.

Все вперед. Ловить зебраша.

Выдохнула, кулаки сжала и, потянув на себя дверь, зашла внутрь. С этого момента все звуки, вся суматоха осталась там, позади, за спиной, за забором. Тусклая какофония, не имеющая никакого значения. Все внимание было сосредоточено на звере, остальное неважно.

Зебраш продолжал носиться кругами, не обращая на меня внимания. Земля гудела от топота шести толстых короткопалых конечностей, хвост лентой развевался по ветру, а из пасти вывалился алый раздвоенный язык.