Открытая рана

Обычно на них физики и всякие математики с химиками упражнялись в остроумии и подначках. В споре они нередко доходили до площадной ругани и проклятий в сторону оппонентов, но быстро остывали.

Хоть и выглядели сборища порой как балаган или заседание польского сейма времен феодальной вольницы, но там фонтаном била созидательная энергия интеллектуального поиска и молодости. Большинство выступающих не так давно со студенческой скамьи. Самый продуктивный возраст для точных наук — это где-то лет до тридцати пяти, когда рождаются великие идеи. У более умудренных годами и сединами товарищей они все больше обтачиваются и полируются.

Меня эта беззаботная атмосфера невольно затягивала, так что приходилось одергивать себя, напоминать, кто я такой и на что заточен. И заставлять себя присматриваться к окружающим с вечной чекистской подозрительностью. Потому что у них работа — фонтанировать новыми идеями. А моя — стоять на страже государственных интересов и подозревать, подозревать, подозревать.

Сегодня тема диспута занимательная — может ли Мировой океан стать ядерной бомбой. Еще несколько лет назад Нильсом Бором была выдвинута идея, что мощный атомный взрыв может поджечь океан, вызвав цепную реакцию синтеза находящихся в воде дейтерия и трития. Тогда все воды океана станут начинкой гигантской термоядерной бомбы. Результат — в лучшем случае планета обуглится, с нее сдует атмосферу. Но есть шанс, что она просто развалится на мелкие осколки.

Видимо, тема поднималась не первый раз. И спор разразился яростный. Дерганый доктор наук со стуком мелка о грифель доски выдавал с огромной скоростью формулы, причитая:

— При достижении вот этого уровня энергии взрыва температура и давление будут достаточными для начала цепной реакции! Взрыв неизбежен!

— У вас половина производных произвольные. Вам бы маляром работать. Те тоже любят красить мелом доски и брать с потолка непроверенные данные, — доносилось из зала.

— Это наиболее вероятный диапазон! — бесился доктор наук.

— Для кого вероятный?

Диспут превращался привычно в базар, с криками, обвинениями и даже торговлей — я это допущу, но вы признайте то.

— Товарищи, поспокойнее, — пытался урезонивать спорщиков академик.

Но те вошли в такой раж, что не обращали внимания даже на своего руководителя, который в других условиях был авторитетом глобальным, несомненным, непререкаемым. Это ситуация, схожая с той, что собака может цапнуть даже хозяина, если он отважится забрать у нее кусок мяса.

Энтузиазм ученых — это такое заразительное чувство, схожее со щенячьим восторгом, когда весь мир искрится беззаботностью, радостью, и при этом очень хочется кого-то укусить. Можно только позавидовать умникам.