Печать Пожирателя (СИ)

Хоть бы хватило объёма…

Стоило подумать об этом, как пришёл откат — Заполнив амулет, Эфир колебался, и я почувствовал, как он пытается вырваться, заполучить свободу! Напряжение нарастало, и я снова сосредоточился, создавая тончайшую, едва уловимую связь между собой и древней энергией… Мои пальцы, всё ещё покоящиеся на Кубке, задрожали от усилия, а перед глазами заплясали искры. Сердце стучало в унисон с ритмом пульсирующей в амулете энергии…

Мне показалось, что прошла целая вечность, и я даже успел подумать, что сейчас кто-то заметит моё странное поведение — но неожиданно наважение схлынуло — и я понял, что прошло секунд десять, не больше!

Кощеев даже не успел закончить свою последнюю фразу!

— Ну всё, Вещий, хватит красоваться! — пробасил Зверев, оттесняя меня от Кубка плечом, — Все хотят личное фото с трофеем!

Я улыбнулся.

Впрочем, меня это уже мало волновало. Сообразив, что до окончания морока остаётся всего пять минут, я хлопнул пару товарищей по команде, пожал руку Кощееву, и спрыгнул с помоста.

А затем быстрым шагом направился к выходу со стадиона.

* * *Добежав до ближайшей кафешки (прикрытие что надо!) я заперся в туалете — и вовремя! Личина вещего спала, едва я задвинул щеколду. Выдохнув, я переоделся в свои вещи, залечил пробитое ледяной иглой вратаря стихийников плечо, использовав один из кристаллов с целительной энергией, запихал спортивную форму в сумку и выбрался наружу через небольшое окно, чтобы не попасть на какую-нибудь камеру видеонаблюдения.

Затем набрал отцу, дождался его на заполненной парковке и забрал кольцо с Бунгамой.

— Ну что, как тебе игра? — спросил я его.

— Не думал, что в элитной академии аристократы так любят бить друг другу рожи, — хмыкнул Григорий, — Прям звери какие-то!

— А я тебе говорил, — посмеялся я.

— Поздравляю с победой.

— Спасибо.

Отец снова хмыкнул, и ничего не сказал — ни по поводу моего отсутствия на игре, ни того, что моё наспех заплечённое плечо двигалось слегка неестественно. Я заметил, как опытный вояка обратил на это внимание.

Что ж, полагаю, Григорий мог догадаться, что это я был на поле — но ценил, что он не стал углубляться в эту тему.

— Едем домой? — спросил отец, — Отметим твою… Вашу победу?

— Едем, — согласился я, — Только насчёт отмечания я пас. Через три часа у меня поезд в Питер.

— Ах да, я и забыл что ты едешь к своей рыжей, — кивнул Григорий, — Не терпится начать каникулы?

— Можно сказать и так.

Он понимающе усмехнулся.

— Хоть познакомил бы нас…

— Как вернёмся — обязательно.

Пока мы ехали, мне написала вся команда.