Пятьдесят на пятьдесят

Пять лет назад он составил завещание, разделив свое наследство поровну между двумя своими дочерьми. Но прежде чем мы предъявим вашей клиентке официальное обвинение, у нас есть к ней один последний вопрос. Мисс Авеллино, когда вы узнали, что ваш отец разговаривал со своим поверенным об изменении условий завещания?

Часть II. Игра начинается

Глава 6

ЭддиДля адвоката каждое дело – это игра."

"В уголовном праве все начинается с ареста и заканчивается вынесением вердикта. В начале игры вы не можете контролировать происходящее, а затем понемногу разрабатываете стратегию и делаете несколько пробных ходов.

В конце этой игры вам предстоит предстать перед присяжными – в полном одиночестве. Сторона обвинения уже не имеет никакого значения – можете плюнуть на нее слюной. Есть только вы и двенадцать человек, чисто символически отделенных от вас деревянной перегородкой. Как только произнесено последнее слово, все заканчивается. И уже не важно, каким будет вердикт. Вы выполнили свою работу защитника.

Только вот это все-таки еще как важно.

Вердикт – это все. Без разницы, каким искусным игроком ты себя проявил, – все зависит от этого решения присяжных.

Адвокатам, которые гребут деньги лопатой, которые уезжают из суда к своим женам и детям на «Мерседесах», в свои дома с девятью спальнями, абсолютно пофиг, что будет означать этот вердикт для подсудимого, для родственников жертвы, для общества и всех его членов. Им на это глубоко насрать.

Моя же самая большая проблема как адвоката заключается в том, что я хочу, чтобы виновные были наказаны, а невиновные остались на свободе. Но закон так не работает. Никогда не работал. И никогда не будет так работать.

Иногда мне удается склонить чашу весов в ту или иную сторону. Иногда нет. Важно, что я пытаюсь. В тот день, когда мне перестанет быть до этого дело, я брошу свое занятие. Софии Авеллино понадобилась моя помощь. Было еще слишком рано говорить, верю ли я в то, что убийство совершила ее сестра. Ни одна из сестер Авеллино не выглядела так, будто могла кого-то хоть пальцем тронуть, а уж тем более раскромсать на куски собственного отца. На данный момент я вписался в это дело, но мне нужно было убедиться, что София говорит правду. В той допросной я сочувствовал ей.

Мне показалось, что между нами возникла какая-то связь. Что она была открыта и честна со мной. Так мне подсказывало чутье, которое редко меня подводит. Но мне требовалась твердая уверенность в том, что я могу довериться этому первому впечатлению.

После того, как тогда в отделе полиции София прокусила себе запястье, она провела ночь в больнице под охраной копов. Запястье у нее выглядело страшновато, но крови она потеряла не так уж и много – это всегда выглядит хуже, чем есть на самом деле.