Пилот

Дядя Димитриос молитву зачитал в полный голос, перекрестились все, кто слева направо, кто справа налево и вкушать яства понабросились. За ушками потрескивает только. Кефаль в вине, как главное блюдо, порционно, а все остальное на общих тарелках навалено. Хотел я себе отгрести на тарелочку, как меня под столом ногой пнули, и Катя глазами на тазики повела и брови сурово насупила. Мол, невежливо отдельно себе грести. Сашке на немецком протарахтела что-то, тот мне и перевел:

– Кирия Катерина утверждает, что никто из присутствующих здесь холерой не болен, и тяжкую обиду нанесет дому сему тот, кто из общего блюда кушать брезгует.

Потом чезарята снова на пляж ускакали, мы тоже искупаться сходили. Вернулись через час обратно и осели на веранде той, за разговорами, винцо потягивая. А я загашник свой в чемодане раскупорил на всякий случай. Из сапога водочки русской бутылку извлек. Из Черноголовки. Натюрель. За качество отвечаю. И банку литровую икры красной. В холодильник водочку зарядил для должного охлаждения, и к народу присоединился. И на допрос попал, как партизан брянский. Катя-то меня ни о чем не спрашивала, а вот дядя да тетя ее обо всем нас с Сашкой распросили. И кто мы с ним такие, и откуда взялись и чем промышляем в жизни быстротечной. Размер носков моих только и не спросили, позабыли наверное. А размер обуви спросить не позабыли! Катя с Сашкой за переводчиков служили, поэтому в основном меня и допрашивали. Пришлось немного соврать им, о планах моих на будущее."

"Когда узнали они что мы с Сашкой русские, хоть он и немец, рассказал нам дядя Димитриос, что русских на Хиосе до сего дня чтут. С тех пор самых, как русский флот под Чесмой, турецкий флот пожег.

Отсюда всего миль двадцать пять будет. И предок дяди Димы, а стало быть и Катин тоже, поскольку Катин отец дяде Димитриосу братом старшим приходится, в сражении том раны получил тяжкие. И здесь, на Хиосе этом самом списан с эскадры Спиридоновской был, на излечение. И обвенчался потом с гречанкой хиосской. И дом вот этот выстроил. Только прожил он недолго, всего двух сыновей родил. И дочку. Ранами теми, и скончался страдалец, через несколько лет.

– Грек? – изумился я.

– Нет, он русской эскадры офицер был. Русский. И от того-то русского офицера ведут они свой род, через дочку его.

Род воинов и моряков, рыбаков и контрабандистов. Тут дядь Дима подмигнул нам лукаво. Удивил он меня. Сказать нечего.

– От ведь земля, тесная какая!

А Катя от себя добавила, что портрет героя того, я в доме у нее видел, и еще внимание на него пристальное обратил. Говорил ей, что похожа она на человека, с портрета того. И ничего удивительного, что похожа. Родня прямая.

Долго мы там на веранде на сквознячке теплом сидели, пока солнце в море тонуло.

Тут и водочке срок пришёл.