Пока медведица на небе

Все это необходимо было спрятать, когда немцы вернутся, продаст все это золотишко Матвей Григорьевич и заживет припеваючи. Но это тебе не железяка, которая сгубила сотни людей, это будущее Матвея, и прятать его необходимо основательно, чтоб ни одна живая душа не нашла. Такое место у Матвея Григорьевича было, завернул Козарь свои сокровища обратно в наволочку, спрятал под телогрейку, немецкую форму он предусмотрительно снял и положил в «машину смерти», он вышел под холодный краснодарский дождь.

* * *Карлу снилась его бабуля-испанка, ее недавно не стало. Карл очень сильно переживал этот уход, потому как был привязан к ней безгранично.

Они были с ней на одной волне, именно «абуэле», так по-испански звучит слово бабушка, он мог рассказать всё. Они были очень дружны, когда Карл прилетал к ней, она откладывала все дела и занималась только любимым внуком. Хвасталась друзьям, какой у нее Хуан Карлос, настоящий испанец растет, устраивала пир, они пили, ели, танцевали. Ей было все про него интересно, «абуэля» единственная никогда не ругала его, хотя нет, один раз она накричала на него. Когда первая и пылкая любовь закончилась расставанием, нелепым и глупым, он в надежде на ее сочувствие прилетел под крыло к своей «абуэле», но, к своему изумлению, не нашел там его.

– Настоящий испанец, – сказала бабуля, – борется за свою любовь. Если любишь, борись, но никогда не ной."

"Она была настоящей красавицей, даже в семьдесят, мужчины оборачивались ей вслед, столько было в ней настоящей красоты и достоинства. Но в сегодняшнем сне она была недовольна Карлом, «абуэля» гладила его по голове, как раньше, когда он был совсем маленький, и сочувственно цокала языком, будто досадуя о чем-то.

Но Карл все равно был очень рад, пусть всего лишь во сне, но хоть разок увидеть родное лицо. Ему так захотелось поговорить с ней, но слова стояли в груди и никак не могли вырваться наружу, от этих попыток что-то сказать лицо бабушки начало рассеиваться, как летний туман поутру, сначала черты лица расплывались, затем становились прозрачными, а после и вовсе исчезли. Карл понял, что проснулся, но что-то осталось от сна, да, он до сих пор слышал странные цоканья «абуэли». В ужасе он открыл глаза, но увидел лишь Клаву, сидящую на его постели.

– Вы уже проснулись, – наигранно-удивленно прошептала она.

– Вы так настойчиво цокали, мне ничего не оставалось, – проворчал Карл.

– Неправда, – так же шепотом возмутилась Клава, – я тихо сидела, ждала, пока вы проснетесь.

– Сколько времени?

– Утро уже совсем.

– Не морочьте мне голову, солнце только начинает вставать, а это лето.

– Точно, сегодня же первый день лета, – вспомнила Клава. – Карл Юрьевич, ну, если вы окончательно проснулись, мне нужно кое-что с вами обсудить.