Пока медведица на небе

 – Для полной картины мне не хватает листка Федора Осиповича, а он у Ярика, пойдем к нему в каморку и заберем.

– Вы рехнулись?

– Я тихонечко, – не слушая его возмущений, Клава на цыпочках уже направилась в сторону каморки.

– Вы всех разбудите и вас линчуют, учтите, я им буду помогать, – все еще возмущался Карл.

– Знаете, что главное в танке? Это не бояться. В той части дома только кладовка, кухня и комната Нюры, плюс ко всему, я буду очень аккуратна. Ждите меня здесь, я быстро, – скомандовала она и исчезла в доме.

– Ну, в танке главное не это, – сказал подошедшей кошке Карл и, вдохнув, направился на кухню в надежде найти там кофе.

"Каморка на то и каморка, что окна там не подразумевалось, поэтому в полной темноте Клава решила включить фонарик. К её изумлению, Ярика там не было, зато заветный листок валялся рядом с пустой раскладушкой. Продолжая подсвечивать себе фонариком от телефона, Клава только наклонилась к листку, чтоб поднять, как на наго село страшное существо и уставилось на нее своими огромными глазками-кубиками. Непроизвольно Клава завизжала и в панике, уронив фонарик, потеряла глазами дверь. Она как цапля стояла на одной ноге, боясь почувствовать ногой непонятное животное, еще чуть-чуть – и ее хватил бы кондратий, но, к счастью, дверь распахнулась, и на пороге стояла Нюра с табуреткой.

– Вы чего орете? – сонно спросила она.

– Тут чудище, – шепотом, дабы не напугать больше никого, сказала Клава.

Нюра машинально включила свет, и коморка стала уже не такой страшной.

– Какие все ценители красоты пошли, куда бы деться, это Лара, она здесь живет, а вот у вас какие здесь дела? – возмутилась Нюра.

– Я к Ярику за листком пришла, – начала извиняться Клава.

– В четыре утра? – ревностно спросила Нюра.

– Не спалось, а очень надо было, – бормотала Клава, подняв с пола освободившийся листок, постаралась пробиться к выходу мимо добротной Нюры, которая формами обошла даже Клаву.

– Ну-ну, – сонно сказала не поверившая ни единому слову домработница и, вспомнив, что ее ждет теплая и, что не часто бывает, не пустая кровать, без дальнейших расспросов ушла к себе.

После последних фактов из жизни Матвея Козаря исписанный листок смотрелся совсем иначе. Клава сидела на крыльце и изучала записи Федора Осиповича.

– Держи, – Карл подошел тихо и протянул ей кружку.

– Что это? – машинально спросила она.

– Яд и два сахара, пей, в четыре утра самое то, – пытался шутить уже полностью проснувшийся шеф.

– Вот, смотрите, – отхлебнув горячий кофе из кружки, Клава расстелила листок на еще мокром крыльце.

– Да видел я его сто раз, мне кажется, что меня ночью разбуди – я его наизусть опишу.

– Как вы думаете, эти кресты, что они означают?

– Я думал, кладбище или церковь, но ни одно мое предположение не подтвердилось.