Полина Сергеевна

Он не нашел нужным поблагодарить или взглянуть на игрушку, взять ее в руки. Пауза была тяжелой, но никто не спешил Юсе на помощь, а Эмка не выглядел человеком, которому требуется поддержка.

— Он не играет в машинки, — подала голос Тайка. — Он сейчас увлекается метрологией.

— Метеорологией, — поправил Эмка.

— Хотите чаю? — предложила Полина Сергеевна.

— Не хотим, — ответил за всех Сенька.

— Папа, — повернулся к нему Эмка, — ты обещал, что мы поедем в планетарий.

— Обещал, значит, поедем. Всем — до свидания!

Они находились в квартире не более пяти минут, считая то время, которое понадобилось на раздевание-одевание в прихожей, разувание-обувание.

«Все закончилось быстро и бескровно, — подумала Полина Сергеевна. — Эмка! У него было лицо… как у Олега или Сеньки, когда они не хотят пускать в свой внутренний мир, не желают отвечать на вопросы, обсуждать, выслушивать чье-то мнение. Эмка прежде был открыт. Он вырос, мой внучек. Наверное, раньше времени. Сейчас Юся будет рыдать».

Но Юся, шокированная и обиженная, плакать не собиралась. Она вернулась в кресло, шумно дышала и вытирала ладони о коленки.

Полине Сергеевне показалось, что Юся отчасти довольна разговором — ее обидели, значит, на ее стороне правда. До этого у нее было пристыженное лицо, и ее нескончаемый словесный поток свидетельствовал о наивной самозащите — заболтать, чтобы не упрекали. Олег Арсеньевич за выражением ее лица не следил, и до тонкостей ее психологических переживаний ему дела не было. Перед ним стояли другие задачи.

— Вот теперь мы поговорим, — сказал Олег Арсеньевич. — Как видишь, Юся, отношение сына к тебе однозначно негативное. А чего еще можно было ожидать? Мы тебя не виним, у тебя своя жизнь, большому кораблю большое плавание.

Но юридические аспекты надо урегулировать. Есть два варианта развития событий. Первый: ты отказываешься от Эмки, мы оформляем отказ у нотариуса. Погоди, не перебивай! Второй вариант: мы подаем в суд два иска — на лишение тебя родительских прав и на алименты. Заметь, алименты за все предыдущие годы в том числе.

— Я так и знала, — с досадой перебила Юся. — Приедешь в Рашку, обязательно во что-нибудь вляпаешься.

Рашкой называли Россию брайтоновские эмигранты, присосавшиеся к «свободной» Америке.

Полина Сергеевна накрыла ладонью руку мужа и стиснула — не взрывайся! Она видела, чего стоило Олегу Арсеньевичу проглотить презрительную кличку родины.

— Суд всегда решает в пользу матери, — с умным видом процедила Юся.

— Ты хочешь судиться? — с кровожадным азартом спросил Олег Арсеньевич. — Отлично! Пожалуйста, устроим! Учти только, что это очень долго: апелляции, кассации… И пока человек под судом, выехать он из страны не может. За этим уж я прослежу, будь уверена.