Полина Сергеевна

— А-а-а! — зажмурилась Полина Сергеевна, готовясь к смерти.

— Держи руль! — закричала Вера Михайловна.

Они счастливо избежали аварии. У своего дома, расцеловавшись с Ксюшей и с Верочкой, которые вышли из машины, Полина Сергеевна сказала подруге, ткнув пальцем в девушку:

— Ксюшину энергию надо поделить и раздать десятерым меланхоличным особам. Всем будет хорошо, в самый раз.

— Не-ка, Полина Сергеевна, — ухмыльнулась Ксюша. — Мы будем интернациональный долг выполнять — разбавлять застоявшуюся кровь английских аристократов нашей буйной российской кровушкой.

В пустом лифте Полина Сергеевна пробормотала: «Ничего себе, на кладбище съездила!» — и согнулась от смеха.

Олег Арсеньевич не выносил, если не разрешали проблемных ситуаций, из которых имелся очевидный выход. Ленивое бездействие оборачивается преступной халатностью — свидетельствовал его служебный опыт.

— Нельзя сравнивать семью и производственный коллектив, — говорила Полина Сергеевна.

— В определенных аспектах можно и нужно, — упорствовал Олег Арсеньевич.

Юсю приходилось терпеть, потому что она могла забрать Эмку. Но сейчас терпеть неправильную личную жизнь сына отец не собирался.

Он продолжал нападать на Сеньку, тот выставлял штыки, замыкался в броне презрительного молчания или взрывался, требуя оставить его в покое. Полина Сергеевна стояла на линии огня, каждый считал ее своим союзником и был отчасти прав.

«Я напоминаю суетливого парламентария, который носится с белым флагом и призывает к миру и дружбе, — думала она. — Между тем противники любят друг друга, хотя и плохо сосуществуют. Считается, что две хозяйки в доме рано или поздно начнут враждовать на кухне.

Но когда в доме два здоровых мужика, два хозяина — это тоже ни к чему хорошему не приводит. Недаром в старину сыновей, способных жить своим домом, отселяли. Но они были женаты!»

— Сеня, ты должен понять тревогу отца и простить его горячность, — говорила она.

— Но что прикажешь делать? Меня тошнит от одного упоминания о женитьбе.

— Даже так! — ахнула Полина Сергеевна.

Сенька, открывшись на секунду, тут же снова спрятался в раковину.

— Мама, ты все понимаешь: ты понимаешь папу, понимаешь меня, понимаешь, что я понимаю папу, — ты у нас великая понимальщица, в квадрате, в кубе и в энной степени.

Подари чуточку своего понимания папе!

Полина Сергеевна пыталась урезонить мужа:

— Сколько можно твердить Сеньке одно и то же? Он ведь не глухой, не глупец и все твои доводы знает наизусть.

— Человеку нужно открыть глаза! Человек должен знать правду! А если он не хочет открывать глаза, не хочет знать правду, — заставить, повторить тысячу раз! Для его же блага.

— Тогда расскажи Леночке, — вспомнила о подруге Полина Сергеевна, — что муж ей неверен.