Полина Сергеевна

 — Хотя в выходные мы поедем в Сокольники, там находится музей каллиграфии, и ты увидишь, что это настоящее искусство. Наша задача — писать грамотно. Начинай. Ко-ро-ва. Говорим «карова», пишем «корова».

— Можно, я не пять строчек напишу, а три?

— Нельзя, торг неуместен. Ко-ро-ва.

— Тогда без работы над ошибками?

— Не будет ошибок, не будет и работы над ошибками. Ко-ро-ва.

— Бабушка, ты же добрая.

— Да, добрая. Но в отношении учебы — скала. Ты будешь наконец писать? Следи за соединением с «о». Ко-ро-ва.

Эмка начинал писать. Выходило: «карава». После десяти минут и двух строчек в тетради он начинал ерзать, чесаться, проситься в туалет, попить, говорил, что у него разболелась голова.

И так каждый день: домашнее задание, дополнительные упражнения, работа над ошибками.

Полина Сергеевна не разделяла теорий тех педагогов, которые считали, что учебу надо сочетать с игрой. Развлечения, игры — это прекрасно, им ребенок посвящает большую часть дня. Учеба — это работа. Мужчина должен уметь работать. Маленького мужчину никто не загружает многочасовым трудом до изнеможения. Но двадцать минут он способен и должен посвятить учебе-работе.

— Это задание заняло бы у тебя двадцать минут, — говорила Полина Сергеевна внуку. — Мы сидим уже больше часа. Исключительно по твоей вине, потому что ты постоянно отвлекаешься, торгуешься, выпрашиваешь поблажки.

— Коля Смирнов рассказывал, что он делал домашнее задание с папой, и папа та-ак его треснул по башке книгой! Коля ударился об стол, и у него потекла из носа кровь.

— Я понимаю этого папу. Даже мое ангельское терпение на исходе. Кстати, это выход.

— Нет, бабушка! Только с тобой!

— Тогда пиши: «Хорошо в лесу летом». Мы говорим «харашо», пишем «хорошо». Внимательно! Теперь прочти, что ты написал.

— Хорошо в лесу летом.

— Нет, внимательно! Что ты написал?

— Харшо в лису летам. Ой, смешно, правда?

— Это смех сквозь слезы. Работа над ошибками!

— А если я все напишу правильно, ты мне дашь жвачку?

— Дам, — сдавалась бабушка. — Но ведь ты не напишешь без ошибок.

— Спорим?

— Спорим!

Эмка старательно выводил буквы и гордо откидывался на стуле:

— Вот!

— Читай!

— Тут все правильно.

— Нет, ты написал «хорашо».

— Это «о»! Ты специально, чтобы мне жвачку не давать! И Мария Львовна говорила, что «о» можно соединять петелечкой наверху!

— Изверг! Что ж ты раньше молчал? Мы бы давно рванули вперед, семимильными шагами! Но с петелечкой или без петелечки, ты у меня все равно вырастешь грамотным человеком!

— Да, Эмка, — подавал голос из-за газеты Олег Арсеньевич, — хочешь ты или не хочешь, но с такой бабушкой тебе без вариантов быть грамотным человеком.