Полина Сергеевна

Мамочка, прости! Твое совершенство в сравнении с моей заурядностью настолько бросается в глаза, что я веду себя как ревнивая девчонка!»

— Запланируй, включи в свой график обязательных дел, — говорила Полина Сергеевна сыну, — съездить на кладбище, поправить могилы бабушки и дедушки. Папины родители похоронены в Рязани. Ты когда-нибудь интересовался, за их могилами присматривают? Неухоженные могилы — это свидетельство сыновнего небрежения и забвения."

"— Да? Ты раньше так не говорила. Ты же не любишь кладбищ.

— Раньше я не была к ним так близко.

— Мама? — пугался Арсений.

— Мама смертна, как и каждый человек на земле.

— И всё? — внимательно вглядывался в ее лицо сын.

— А чего тебе еще нужно? Ладно, не уводи разговор в сторону! Меч джедая купил? Иди спрашивай Эмку про хвосты и ноги.

Полину Сергеевну беспокоило то, что у Эмки недостаточно развита зрительная память. Он тысячу раз видел слово «магазин», но писал «могазин», он читал книжки про пиратов, а писал «ператы». Он хотел делать домашнее задание быстро и как попало, но при этом получать похвалы.

Он хотел постоянно находиться в центре внимания. Он был готов стоять на голове, разрисовывать себя красками, наряжаться в немыслимые костюмы, составленные из вещей бабушкиного гардероба или из кухонной утвари, — только бы вызвать удивление на лицах окружающих, не важно — удивление-восхищение или удивление-оторопь. Главное, чтобы в обморок падали.

Полина Сергеевна и падала, виртуально, конечно. Не могла понять, откуда в этом малыше, ее кровиночке, бурление диких фантазий, какие гены передались этому ребенку от предков — в обозримом прошлом людей без каких-либо чудачеств и чрезмерной тяги к актерству.

Не от Юси же и бабушки Клавдии?

Наблюдая за Эмкой в школе, в детском коллективе, Полина Сергеевна не могла не признавать того, что внук нисколько не выделяется, не блещет. Значит, все дети с изюминкой? И Сенька был особенный? Не помнила. Ничего не помнила. Сенька был обязан хорошо учиться, заниматься спортом, английским языком дополнительно — она была не мать, а ментор.

Подруги сочувствовали Полине Сергеевне, полагая, что в сложившихся обстоятельствах она вынуждена жертвовать собой ради внука, не имевшего матери.

Ее уверения в том, что она переживает удивительно занимательный период, воспринимались как интеллигентное камуфлирование подвижничества. А это была правда. Ей было интересно. Каждый день. Подчас очень трудно, но всегда интересно.

Иногда ей хотелось выпороть Эмку. Несколько раз не сдерживалась и шлепала его.

Потом пугалась:

— Ты сделал из меня рукоприкладницу! Такого слова нет.