Полный финиш

Не буду знакомить. Тем более… ну конечно, так я и знала!

В купе ввалился Крылов, в руках которого была целая куча разнообразнейших съестных припасов — виноград, жареная рыба, персики, горячая картошка на пластиковых блюдечках и даже дыня. Но не это вызвало мою неадекватную реакцию. Просто-напросто за Тошей в купе вошел Ковалев, державший огромную сумку, под завязку набитую пивом, а в правой руке сжимавший три водки.

— У-у-у… — взвыл Воронцов, вжимаясь в стену, — мне так кажется, Женечка, что… что эта ночь будет еще хуже первой…

— В Сочи выспишься, Санек! — гаркнул журналист, размещая съестное на как-то сразу уменьшившемся столике. — А тут, в поезде, если не бухать, так вообще со скуки загнуться недолго.

— Вэрно гаварищ, слющ, — с акцентом образца текущей ночи поддержал его Ковалев, расплываясь в широченной улыбке.

В этот момент вошел Немякшин. Очки болтались на носу, как кошка на заборе, а по постпохмельной, но уже ублаженной пивом и плотной трапезой физиономии блуждала масленая улыбка.

— А я… к вам-м! — проговорил он. — На Мур-р-ромской дорожке ста-а-аяли тры-ы-ы са-а-а-асны-ы…

— Ты мне эти вокальные партии брось, — предупредил его Ковалев, у которого, по всей видимости, до сих пор болели уши. От ударов картами. — Садись и пей пиво, урод.

— Я не человек, а сказка, — привычно сообщил Паша, но пиво взял и начал лить его в глотку с той же невозмутимостью и оперативностью, с какой уборщица выливает ведро в раковину. В плане скорости убывания жидкости.

И все покатилось по уже отлаженной технологии. Через три часа мы с Воронцовым и почему-то Крыловым оказались в купе Олега Денисова. Пили сначала мартини с шампанским — культурно. А потом Олег, не желая смотреть на кислое личико своей подруги — как оказалось, та плохо переносила поезда, точно так же, как Олег самолеты, — накачивал ее джин-тоником, а потом — пивом и водкой. Четвертый пассажир купе (третьим, как помнится, был оставшийся нажираться с Ковалевым Немякшин), толстый усатый мужчина с лицом домашнего хомячка, переевшего семечек, пить отказался, завалился на верхнюю полку и благополучно захрапел.

Олег затеял разговор с Сашей:

— Ты, стало быть, с Женькой на юга сорвался, братело? Ничего… не хилый у тебя расклад получается. Хвалю.

— А что такое? — настороженно спросил Воронцов, которого не расслабили литр пива и две стопки водки.

— Да ничего… просто Евгень Максимовна у нас серьезная тел… дама. Один такой барбос подкатывался к ней… из нашего коллектива, Зверьком погоняют. Фамилия у него такая упадочная — Зверьков. Так вот, этот Зверьков стал Женьку разводить на типа пообщаться поплотнее. Ну и вот.

— И что?

— Что-что? Не стала она его терпеть. Надо сказать, Зверек и ангела из себя выведет.