Поздравляю,ты допрыгалась

Неужели предполагает, что это меня усмирит?

«Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!» — произносила про себя, как мантру и старалась не реагировать на то, что Чех облизывает и целует мои губы. Несколько секунд показались вечностью. Он будто наказывал, унижал своими прикосновениями! Демонстрировал свою силу, давал понять, что мне с ним не справиться!

Также резко, как напал, Чех меня отпустил. Он бросил непонятный взгляд в мою сторону и быстро поднялся на ноги. Скинул с себя пиджак и бросил мне.

— Одевайся и бегом в машину! — Чех отвернулся, руки его были спрятаны в карманах брюк.

Что на уме у этого монстра? Как скоро от меня избавятся? Сразу меня не убьют. Дядя не оставит без внимания мое похищение, значит у меня есть время, чтобы сбежать. Желательно успеть отомстить.

Невеселые мысли роились в моей голове, пока я поднималась с земли и надевала костюм. Я в нем утонула. Можно было два раза обмотать ткань вокруг меня.

Исцарапанная подошва ног неприятно жгла, идти было больно, но я не показывала, даже не прихрамывала, топала за Чехом и продолжала думать о мести.

Будь у меня с собой пистолет, не стала бы нападать. Зверь только казался расслабленным, на самом деле Чех все контролировал. Я в этом не сомневалась. Отец учил прислушиваться к свой интуиции, именно так я и делала. Уверенна, что она меня не подводит. Нужно нападать, когда Самир меньше всего будет этого ожидать.

— Отвези домой, пусть ей привезут одежду. Я буду поздно. — отдав четкие распоряжения он развернулся и направился к другой машине.

"Головорез, который был свидетелем моего принуждения к браку и дал за меня согласие во время церемонии, всю дорогу бросал на меня злые взгляды в зеркало дальнего вида. Я пыталась его игнорировать. Старалась думать о своих родных. Как там Аза, дядя Ахмад? Интересно, если я сбегу, меня примут назад? Или я уже считаю опозоренной и не могу вернуться? Никогда не пыталась вникнуть в обычаи и традиции моей дальней родни, а надо было. Неплохо было бы раздобыть телефон и спросить.

— Скажи уже, что у тебя на уме, а то скоро зубы у тебя во рту раскрошатся.

— Язык длинный, а ум короткий, — пренебрежительно бросил головорез и больше не смотрел на меня. Вот и хорошо. Не стала спорить, пусть думает, что хочет. Это даже к лучшему, что они меня недооценивают. Говорить мне с людьми Чеха совсем не хотелось.

В салоне работал кондиционер, а я не была этому рада. Мерзла и куталась в пиджак. Это нервное. А как не нервничать, когда не знаешь, что будет завтра…

Куда меня везут? Что со мной будет?..