Поздравляю,ты допрыгалась

 Внутри эйфория, будто мы наконец-то пришли к мирному урегулированию затянувшегося конфликта. С е глаз срываются слезы, которые все это время блестели в глазах.

— Ты чего? — поднимаюсь. Прижимаю Лею к себе до хруста ребер. Хочу забрать всю ту боль, что плещется в глазах. — Лисичка, не плачь, — утираю пальцами мокрые дорожки слез. Нахрен ты мне душу рвешь?

— Ты мне больше не изменишь? — матерюсь на себя. Спрашивается, какого лешего нужно быть откровенным? Чтобы она вот так себя съедала? Тем более, что в моей жизни больше никого не будет.

— Я не изменял тебе, Лея, — поднимаю ее лицо к себе, заглядываю в глаза и твердо произношу.

— Я тогда принял для себя непростое решение, которое, как показало время, было еще и неверным. Просто тебе не озвучил, что мы не сможем быть вместе. Хотя так и не смог ощутить себя свободным."

"— Почему передумал? — я чувствую, как ее тело напряглось в ожидании ответа.

— Потому что не могу жить без тебя. Люблю, Лисичка…

Глава 47

Чех

Не отвечает на признание, я и не ждал. Придет время, Лея сама захочет сказать. Для меня важно, что теперь я чувствую свою девочку.

Прижимаю к себе. Вот теперь все правильно, все хорошо.

Ее место в моих объятиях. Несмотря на то, что ее запах пьянит и мне сносит голову, я даю себе время насладиться внутренним покоем.

— Знаешь, мне жаль, что ты зря потратил столько денег, — шепчет она куда-то в шею, ласкает своим дыханием. Кайф. Прикрываю глаза, позволяю наслаждению проникнуть в кровь. Неважно, что говорит, пусть не молчит, а то слечу с катушек. Руки по-хозяйски проходятся по спине Леи, спускаются к ягодицам. «Сделать своей» — стучит в голове. — Дом испортил из-за меня.

— Ты о чем? — все-таки вслушиваюсь в слова.

Торможу свои инстинкты.

— Решетки. Они очень портят фасад дома. Будто и не дом вовсе, а тюрьма строгого режима. Они ведь меня все равно не удержат, надо их убрать, — откидываю голову назад и начинаю смеяться. Она фыркает мне в грудь, как мелкий обиженный котенок.

— Уберу, — куда я денусь? Если дом напоминает тюрьму, а решетки на окнах — некрасиво, срочно нужно исправлять косяки, ведь теперь это и ее дом. — Идем, я тебе сюрприз покажу, — все труднее становится держать руки на талии, в моих фантазиях Лея уже без одежды.

— Что за сюрприз, — загораются глаза.

Блин, какое счастье видеть в них свое отражение. Теперь в глазах Леи нет бунта, там… страсть.

«Желаемое за действительное? Может, показалось? Чех тормози, она девственница?» — напоминаю себя, а рука оживаю на ее спине. Она сама жмется ко мне. Мягкая, нежная, податливая. Снимает все затворы в моей голове и жмет на спусковой механизм.

— Лея, если я скажу, это уже не будет сюрпризом, — с трудом выдавливаю из себя. Мне словно передавили горло проволокой с шипами, в глазах темнеет от ее близости.