Практикантка доктора Соболева

— Да это ж быстро…Пирожки…Тесто с ночи, ерунда… — передёрнула плечами Люба и покосилась на пакет в своих руках, — Я вот и с собой взяла, на работе девочек угостить. Но если вам запах не нрави…

— Нравится, — перебил её Сергей севшим голосом, — Нравится, Люб. Только уж, будьте добры, и меня угостите.

Соболев криво улыбнулся и добавил, сощурившись.

— Хоть я и не девочка.

— О, я помню, — не подумав, ляпнула Любовь Павловна и тут же залилась предательским красным.

* * *Сергея распирало от давно уже забытых им ощущений. Когда женщина нравится. Вот не только фигура, или лицо, или в общении приятная, а вся и разом, в полной своей причудливой комплектации.

Так нравится, что надпочечники вбрасывают в кровь лошадиную дозу коварного дофамина, а внизу живота щекочуще и пусто тянет. Если бы Сергей был романтиком, он бы промямлил что-то про ""бабочки"", но он не был, и просто наслаждался удивительным действием на организм выделяемых эндокринной системой нейромедиаторов.

Смотреть на Любу, находиться рядом и даже разговаривать- всё это оказалось будоражащим, немного нервным, напряженным, но очень приятным делом.

И взаимности хотелось. Поскорей. И, конечно, секса. Ну, они же взрослые люди… Да даже пирожков её чёртовых, божествено воняющих на всю парадку, хотелось прямо сейчас ужасно.

Пожалуй, единственное, что в ординаторке Соболева раздражало, так это её явное желание сохранить дистанцию. Раздражало и подстегивало одновременно."

"""Тут нужен план,""- глубокомысленно решил Сергей, зачарованно следя за мерно покачивающейся перед ним задницей, идущей к лифтам. Что он там про три дня говорил? Так, это остаётся.

Нечего тянуть. Вот только поставленную задачу следует скорректировать. От улыбки и тёплого взгляда до полной и безоговорочной физической капитуляции. И очень удачно День Медика как раз через два дня, то есть на третий…На всё отделение снята турбаза…Удивительное совпадение…Ещё одно! Сергей невольно улыбнулся очередному знаку судьбы и ступил за Любой в лифт.

Вознесенская вжалась в дальнюю от него стенку, но смотрела уже прямо и уверенно, делая вид, что смущения больше не испытывает. Только Сергей всё равно чувствовал исходящее от неё волнение, улавливал лихорадочный блеск в ореховых глазах, подмечал, как часто пульсирует тонкая венка на шее, и млел от всех этих знаков ответной, пусть может и невольной, симпатии.

— С чем пирожки, Люб? — вскинул бровь Соболев, криво улыбнувшись. Запах свежей выпечки в закрытом тесном пространстве лифта становился просто невыносимым. В животе тревожно рыкнуло.

— С мясом и курагой. Любите? — таким тоном, будто светскую беседу с посторонним человеком вела.

Опять.