Практикантка доктора Соболева

А ведь я тебя лапал и чуть не… От вихрем промелькнувших картинок и нахлынувших тактильных воспоминаний Сергей сглотнул и переступил с ноги на ногу, опираясь плечом о стальную стену лифтовой кабины. Мысль сбилась, Любин вопрос вылетел из головы, а с языка сорвалось то, что действительно его волновало.

— Люб, жалеешь, что ушла вчера? Только честно.

Чёрт, он не хотел вот так в лоб и сразу, но теперь отступать было поздно. Только вперёд. Соболев, понимая это, сделал к желанной добыче шаг, одним движением съедая разделяющее их пространство, и уперся рукой в стену над Любиной головой, нависая в каких-то ничтожных сантиметрах.

— Я вот жалею, — хрипло продолжил, смотря в широко распахнутые ореховые глаза.

— Сергей Иванови…

— Полночи, знаешь, жалел, — и сам усмехнулся звучащей в признании двусмысленности. Да, Люб, можешь думать самое пошлое — вот именно вот так и ""жалел""…

— Сергей Ивано…

Лифт дернулся, останавливаясь на нулевом этаже паркинга. Люба замолкла и покосилась на разъезжающиеся двери. Соболев уловил чужие фигуры, ожидающие, когда они с Вознесенской освободят кабину, и отпрянул.

Чёрт. Ну ведь уже не послала. Прогресс. Хотя… Может, не успела просто? Или всё-таки не послала бы? Сергей хмурился, раздумывая над этим жизненно- важным вопросом, пока шёл к своему кадиллаку, и сердце в груди сладко и тревожно билось в такт стучащим за спиной Любиным каблукам.

***

Пикнув сигнализацией, Сергей услужливо распахнул перед своей дамой переднюю пассажирскую дверь. И руку подал. Машина была высокая, и вроде как обязательный жест. Но Люба всё равно сначала в замешательстве посмотрела на его ладонь и только потом вложила теплую и мягкую свою.

От их соприкосновения по нервным окончаниям побежал щекочущий горячий ток, и Сергей в который раз пожалел, что едут они сейчас на работу, а не куда-нибудь в ресторан. Или загород…А на выходные можно в Сочи улететь, да…Так, стоп. Разогнался ты что-то, Иваныч. Тут от тебя по стенкам в лифте жмутся, а ты уже мысленно на букинге отель бронируешь. Криво усмехнувшись собственной непонятно откуда взявшейся прыти, Соболев захлопнул дверь за своей ординаторкой и обошел машину.

В салоне кадиллака пахло непривычно. Любой. Вот этим всем вместе: тонкими духами, пирожками и летним воздухом, потерявшимся в её волосах. Запахи причудливо сливались с давно знакомыми ароматами кожаной обивки, его геля после бритья и сигарет. Соболев сделал глубокий вдох, набирая в лёгкие побольше, и тронулся, искоса поглядывая на женщину, сидящую рядом. Она вроде как освоилась, расслабилась и с любопытством, хоть и тайком, озиралась по сторонам. И на него озиралась тоже.