Право на месть

Магия почти у всех жителей Леса немного есть. Орки были, дриады сами пошли, наши. Люди тоже… да. Наверняка.

— Но магии Изначальной у вас ведь тоже уже тогда негусто было?

— Как и везде, — кивнула она.

Пока сошлись на том, что магию я по возможности применять не стану. Ну, снова-здорово… То печать, то Сагарта, то кандалы, теперь вот зерно. Но с ним хоть какая-то определенность есть: три недели и все.

На горизонте посветлело. Надо же, целую ночь шли! Солнце выпрыгнуло так же неожиданно, как зашло до этого. И враз задрожал маревом воздух, прогреваясь от беспощадного светила.

Днем в сахре лучше спать, беречь силы, иначе жара очень быстро доконает неосторожных путников. Вот и немногочисленные обитатели сахры, шустрые ящерки, змейки и скорпионы, закрывались в пески поглубже, где не достанут палящие лучи."

"Мы последовали их примеру, прежде позавтракав (или поужинав?) перед дневным сном. Тонким полоскам вяленого мяса, сухарям и высушенным финикам на такой жаре ничего не делалось, лишь бы вода была в достатке. И соль — еще одна драгоценность в этих широтах. Потому что с потом и прочими естественными процессами она быстро выводится из организма, делая кровь совсем жидкой, мышцы слабыми, а голову мутной.

Говорят, явление мирадж в сахре тоже от этого, один из симптомов.

Воду расходовали экономно, прежде напоив камелей. Мыться здесь не было смысла, легкий ветерок и песок сразу набивается всюду. Это в наших краях воду добыть легко: ее и в воздухе много растворено, и под землей целые реки текут. А в сахре даже Анхельму пришлось постараться, чтобы выжать из под толщи песка достаточно влаги.

Укладываться вчетвером под одним навесом было немного странно. Могла я себе раньше такое представить? Но Греттен и о том не дал задуматься, фыркнул и отправил всех в сон.

Не знаю уж, чем он там питался на вольном выпасе в Лесу, но внезапно подрос до размеров крупной собаки. Обзавелся парой новых шипов и даже роговыми пластинками на лапах, пока еще мягкими.

Спустя еще сутки в пути песок вдруг изменился, стал белым, скрипучим. А с рассветом перед нами раскинулось мертвое соленое озеро и призрачный про́клятый Айтшеринем.

Если здесь и была когда-то вода, то вся выпарилась под палящим солнцем, оставив лишь плотную гладкую корку сплошной соли.

Сумей кто организовать ее доставку из этого жуткого места — озолотился бы. Увы, мало кто отсюда доходил и почти никто не возвращался. Редкие деревца на берегу и те окаменели, превратились в соляные столпы, покрывшись кристалликами.

Айтшеринем был прекрасен. Мы не видели Шехира, столицы Самаконы, но отчего-то создалось ощущение, что он в сравнении был бы как грубая глиняная кружка рядом с фарфоровой чашкой тончайшей работы. Не приевшийся уже песчаник и известняк — только и исключительно мрамор.