Право на месть

Но результат-то! Из пухлощекого увальня такой стройный и яркий красавец получился, к концу учебы уверенно перетянувший на себя внимание всех девиц с унылой моли Аландеса. Чтоб ему вино не в то горло пошло, вспомнился опять некстати."

"Корсталия оказалась большой и шумной, вся пропитанная запахом моря, сырой и коптящейся рыбы, криком чаек. Анхельм бойко вел нас по знакомым ему с детства улицам, даже не давая рассмотреть город. Наконец остановился перед крепким каменным домом в три этажа в центральной части, спешился, но заговорщицки поманил за собой не в парадную дверь, а в обход невысокого забора, на задний двор.

Выпечкой действительно очень явственно пахло, а еще в воздухе витали нотки корицы, яблочного джема и каких-то незнакомых трав, наполняя дворик и увитую плющом беседку уютом. В беседке то и нашлось искомое: под вышитым полотенцем «отдыхали» в небольшом тазике те самые пирожки.

Увы, схватить лакомство Анхельм успел, но вот донести до рта…

— Хр-ряпа! — раскатисто прокатился громогласный и возмущенный ураган.

Тут же раздался звук звонкой затрещины, а следом нарушителя вытащили из беседки, причем немаленькому Анхельму пришлось согнуться в три погибели, так как разъяренная невысокая и пухленькая дама крепко вцепилась пальцами в его ухо.

— Мамань! — взвыл Хельме. — Ну не при гостях же…

Тут и на нас с Ронардом обратили внимание.

— Гости? — всплеснула руками госпожа Эррано и сразу изменилась в лице, как любая радушная хозяйка, застигнутая врасплох.

Но следом Анхельму прилетела еще одна затрещина.

— А предупредить не мог?! Ладно хоть с утра на рынок сходила да уборку сделала…

— Да как, мамань?!.. — простонал Хельме, потирая пострадавшие части тела. — Дождь тебе неурочный на грядки наслать? Так ты его от магии других не отличишь, одинаковая же…

— Вот и придумал бы, как! — зыркнула она на поверженного сына. — За год то учебы! Всего раз в месяц матери писать! У вас там совсем с бумагой туго?

Анхельма надо было срочно спасать.

— Здравствуйте, госпожа Эррано, — подала я несмело голос.

Изрядно пристыженный Хельме был немедленно отпущен, а воинственная дама сразу смягчилась и радостно улыбнулась.

— Так вот ты какая, милая моя! Ардинаэль, верно? А я Имельда. Вот же тростиночка… Ну иди ко мне, дай обниму. Бедная моя девочка, знаю все… Такую красоточку — и зверям этим отдавать, южанам… А Вы, господин, простите, не сам ли арн Шентия будете? Да как же не узнать, императора здесь крепко уважают. Большая честь для нашей скромной семьи, ваша светлость, будьте гостем.