Преступление высшей пробы

Да ты сама подумай, — обратился он ко мне, — разве так на мокрое дело ходят, не подготовившись да без ничего. Поговорить хотел да в глаза ей посмотреть, а только вот ведь как вышло…"

"Ну шагнул я, значит, к подзеркальнику этому, чтобы брошь взять, а она вдруг словно бешеная сделалась. Не тронь, кричит, не твое это! Не получишь, говорит, ничего, алкаш немытый, бомж подзаборный. И так мне обидно сделалось. Какой я алкаш, пить давно бросил, как Олюшку начал нянчить, так с тех пор ни разу ни капли… Но я и тогда не хотел убивать, пусть орет, думаю, может, проорется, тогда и поговорим. И от брошки этой ее отступился, руки показал, не беру, мол, успокойся. Так она, дура-баба, развернулась и в комнату хотела бежать. А через плечо мне так и говорит, вот сейчас позвоню, тебя живо за твои делишки прихватят. А я тебя еще и опознаю. Тут у меня в глазах потемнело, не знаю, от страха ли или от злости. А только схватил я эту чертову вазу, что в прихожей у нее стояла, да как въеду ей с размаху. И откуда только сила взялась. Она так и упала, словно подкошенная. Я-то подумал, что просто оглушил, а оно видишь, как вышло… Наклонился, смотрю, а вокруг головы кровища растекается, да и сам вижу, что неживая она уже. Вот так одним ударом и уложил. Испугался, чего греха таить, из квартиры потихоньку вышел, и поскорее бегом на свой пост. И никого не встретил, пока пешком по лестнице спускался. И в подъезде внизу никого не было. Сел я за стол-то свой, чаю себе налил, телевизор смотреть начал, а самого так и колотит. Не убийца ведь я. Вор, это да, скотина и сволочь распоследняя, ну, кто хочешь, но только не убийца. И тут вот — на тебе, да на старости лет. А больше всего боялся, что Оленька узнает. Позор-то какой! И как им тут жить потом с Матвейкой.

— А вазу куда дели? — спросила я и, поскольку Митченко недоуменно смотрел на меня, пояснила: — Вы сказали, что нанесли Елене Григорьевне удар вазой по голове. Где сейчас эта ваза?

— А, ваза-то это, — живо отозвался Митченко. — Так я вместе с ней за дверь-то и выскочил. С собой прихватил, чтобы следов не оставлять. Внизу у себя обтер ее как следует, ну а потом уж разбил и осколки отнес в мусорку. Только уж не в нашу, а в соседний двор. Кому надо, пусть ищут. А на что тебе это знать? Я ж и так во всем сознался.

Мне необходимо было прояснить ситуацию с орудием преступления, поэтому я и решила уточнить эту немаловажную деталь.

Однако я решила не развивать эту щекотливую тему. Вместо этого я спросила:

— Ну а меня вы за что пытались убить?

Митченко покачал головой.

— Уж тебя-то я точно убивать не собирался. Ведь не убил же, ну?!

М-да, резонно, что тут скажешь. Действительно, не убил.

— Ты как начала к нам ходить, я сразу почуял, что ты все раскопаешь, — задумчиво продолжал Митченко.