Приказ – огонь на поражение

С нашего берега машину не видно, кустарник заслоняет. Рядом с «уазиком» трое: двое с автоматами, один с «ПК», стволы нацелены на пленных. Выглядят хлопцы вполне военно – сразу видно, что у брата одолжил. Чуть позади – джип. За джипом торчат ещё двое: какой-то мелкий тип в маске, судя по всему, подросток, и округлый рыхловатый мужлан в «гражданке» и тюбетейке, на вид вполне миролюбивый и добрый. Черноволосый, бородатый, чем-то даже на раввина похож. Но зачем-то внимательно меня рассматривает. Я бы даже сказал, с каким-то нездоровым интересом. И что это во мне такого? Деталь: мужлан без оружия. Странно…

Прапорщицы – женщины до тридцати, выглядят на все шестьдесят. Лохмотья обмундирования, опухшие лица, места живого нет. Я не закипаю, нет, – знаем мы, что такое плен, и не понаслышке. Пленная молодая женщина… это, братья мои, просто ужас. Даже и говорить не стоит, чего они там с ними вытворяли. То, что дожили до обмена, – просто чудо! Солдат – тощий пацанёнок, тоже в лохмотьях, с потухшим взглядом зомби, правая рука на грязной перевязи.

– Тебе всё понятно, Костя?

Мне всё понятно, условия простые. Носилки есть? Пленные ходячие? Есть. Ходячие. Как-то недосуг было по ногам стрелять. Хорошо. Я стою здесь – гарант. Двое пленных берут один труп на носилках и тащат сюда. Потом возвращаются за вторым трупом на носилках. Вместе с ними уходит одна женщина. Когда пленные со вторым трупом доходят до середины речки, уходит вторая женщина. Мы с Турпалом выходим из-за кустов и стоим рядышком, в секторах наших спецов и Турпаловых снайперов. Как только пленные с трупом ступают на их берег, уходит солдат. Мы стоим, из наших никто не перемещается. Турпаловы люди грузятся, начинают движение. В этот момент Турпал ныряет в кусты, а я возвращаюсь.

– Всё понятно. Всё толково придумал. И себя не обидел, и нас уважил. Только тут один маленький нюансик…

– Маленький – кто?

– Проблемка небольшая… Надо последовательность чуток подкорректировать.

– Не понял? Что тебе не нравится, Костя?

– Да нет, всё нравится… Только тело – одно. Второго похоронили.

– Ты шутишь, Костя?

– Разве такими вещами шутят?

– А мы как договаривались? Два живых – на два живых. Два трупа – на один живой…

– Да мы и привезли – двоих! А в Шалунах Руслана Шарипова родственники забрали и похоронили. Выйди из кустов, глянь – вон старейшины его рода стоят. Они подтвердят…

– Нет, я не понял – че за дела, Костя? – Турпал на упоминание о старейшинах не отреагировал. – Мы как договаривались?"

"– Слушай, ну я же тебе говорю – тут старейшины…

– Да че мне старейшины? Я с вами договаривался, при чём здесь старейшины?!

– Погоди, брат. Ты послушай…

– Я тебе не брат, Костя. Волк собаке братом не может быть. Ты слова выбирай.