Проданная невеста

Я куда тяжелей, чем раньше, но Зверь не подал виду. Отнес к выходу и спустился к лифту.

Я обняла его за шею.

Волосы щекотали лицо, от них пахло приятным пряным шампунем. В другой раз я бы смутилась от близости: я хорошо на него навалилась, потому что действительно стало плохо. Когда Кир взял меня на руки, живот разболелся сильнее.

Лифт ждал нас, и мы быстро очутились в пентхаусе.

Когда он положил меня на постель, я не выдержала и застонала.

— Лили? — в голосе появилось беспокойство. — Позвать врача?

— Подожди, не надо, — я уцепилась за его руку, инстинктивно пытаясь найти поддержку.

Перевернулась на бок, устраиваясь удобнее. Так стало полегче, на минуту даже показалось, что все прошло. В сумрачной из-за зашторенных окон было тихо и прохладно. Я была уверена, что приду здесь в себя.

— Думаю, я просто переволновалась, — призналась я. — Не ожидала, что ты придешь… Со мной было все хорошо. Мне говорили, я прекрасно переношу беременность.

Я говорила шепотом, так было легче. И это правда: ни тонуса, ни токсикоза, ничего из длинного списка осложнений, который я вычитала в интернете, и который, казалось, был у каждой первой.

Может, это тренировочные схватки?

Сама не знаю, что заставляло меня перебирать варианты. Наверное, я боялась, что со мной что-то не так и врач подтвердит это. Для себя я решила, что если через пятнадцать минут не пройдет, тогда сдамся и попрошу ее привести.

Может, и вправду из-за Зверя… Последние месяцы я просидела под стеклянным колпаком, обложенная ватой. Его появление — это первая эмоциональная встряска за долгий срок… Я подстроилась к боли, чтобы дыхание ее не усиливало.

Заметив, что я дышу с паузами, он наклонился, рассматривая лицо.

— Что с тобой?

Провел ладонью по лбу, на котором выступила испарина, затем по щекам — то ли успокаивал, то ли температуру проверял. Ему в глаза было приятно смотреть. Я даже не сразу поняла почему — в них было беспокойство за меня. Он за меня волновался.

— Я за врачом, — Зверь решительно встал. — Это не нормально, Лили. Пусть посмотрит.

Он говорил уверенно, словно мог отличать. В голосе была тревога.

— Хорошо, — выдавила я. — Только брату пока не звони.

Когда он выходил из спальни, меня скрутил такой острый приступ боли, что я заорала.

От неожиданности и мощной рези, которая пронзила живот.

Я не могла дышать, говорить, и только пялилась в пустоту, открыв рот, и ждала, когда этот ад закончится. На лице выступил холодный пот, по телу прошла судорога и вторая волна чуть не добила меня.

— У меня схватки, — испуганно прошептала я в лицо Зверю, который тут же очутился у кровати.

Теперь я в этом не сомневалась.

Внутри все похолодело.

Слишком рано рожать. Слишком рано…

Но сделать ничего не могла.