Группа специального назначения

Но тогда это была худенькая девушка в Алуште, а не туша немецкого офицера! Зайдя по пояс в воду, Максим вывернул спину, руки, пристроил полковника на хребте так, чтобы подбородок упирался в верхний шейный позвонок. Он плавно входил в воду, а когда ее уровень поднялся до груди, поплыл, делая энергичные гребки.

Немыслимая тяжесть тянула ко дну. Шелестов вытягивал шею, чтобы было чем дышать, и все же сумел нахлебаться. Он плыл очень медленно, приближаясь к стремнине. Сносило течением. Силы подходили к концу. Охватывала паника, он уже был готов сбросить с себя обузу, но продолжал плыть.

Максим отдувался, выворачивал шею. Но плыл! Одолел стремнину. Не попасть бы в омут — их тут хватает. Сокращалось расстояние до берега, но все равно еще долго. Течение сносило — характер местности менялся, разредился кустарник. Отчаяние овладевало майором: он физически не мог справиться с задачей. Руки немели, он их не чувствовал. Заворочался за спиной Вайсман, он снова приходил в себя!

В последний миг, когда уже темнело в глазах, а конечности фактически отвалились, Максим почувствовал чью-то помощь! К нему подплыл человек, перевалил на себя полковника.

— Командир, это я, Сосновский… — прохрипел спаситель. — Я сам его доволоку, тут немного осталось… Можешь плыть самостоятельно?

Плыть он мог, а вот говорить — решительно нет. Течение у берега ослабло, он сделал несколько гребков. Дно под ногами! Здесь кусты расступались, образовалась маленькая бухта. Кто-то топал по воде навстречу, схватил за руку, выволок на берег и бросился помогать Сосновскому.

В ушах звенело, Максима рвало, он никак не мог отдышаться. Товарищи вытащили из реки нахлебавшегося воды Вайсмана, проводили реанимационные процедуры. Полковник исторг из легких воду, выгнулся дугой, закашлялся.

— Командир, он сейчас заорет, — предупредил Сосновский. — Что с ним делать?

— А ты догадайся…

Звук затрещины разнесся по воде — догадались правильно. Полковник подавился кашлем и в который уже раз потерял сознание.

— Мужики, где мотоцикл? — прохрипел Максим.

— За кустами, командир… Ты, это, стаскивай все с себя, в люльке старая одежда есть — у пани Ядвиги наворовали…

— Хорошо, потом.

Его еще качало, но тело уже слушалось. Полковника заволокли в кусты. Крики на том берегу внезапно привлекли внимание. Самое время, это было неизбежно… Их снесло метров на сто, но все было видно. Блуждал огонек фонаря. К нему присоединились еще два. Часовой обнаружил одежду на мостках, поднял тревогу. Немцы спустились к воде, кричали — звали полковника. Перекрещивались лучики света.