Разрушу твою жизнь

 – Ты принадлежишь мне. Твоё тело принадлежит мне, твои мысли принадлежат мне, твоя воля принадлежит мне. Пока я не решу об обратном.

Шамиль говорит так вкрадчиво и спокойно, что у меня перед глазами вырастают стены и решётки. Высотой со столетние ели.

– Что за бред? – хмурюсь недоуменно. – Я верну тебе деньги. Всё верну.

Пробую устоять на ногах. Злость придаёт сил. Дождавшись, когда он ослабит давление, разворачиваюсь к нему и встречаю наглую ухмылку.

– Вернёшь, – не спорит. Но от его согласия я испытываю ещё большее возмущение.

Шамиль отпускает меня, убедившись, что я не падаю.

Помогает поправить полотенце, норовящее сползти на пол. Я вздрагиваю каждый раз, когда он касается моей обнажённой кожи. Мои нервы как оголённые провода. Нет ресурсов бороться со своими чувствами. Скрывать их. Прятаться за острым языком.

Впрочем, с моим языком он уже достаточно тесно знаком.

И Хозяин подмечает отклик моего тела. Раздражая меня своим довольством."

"– Заканчивай здесь и выходи, – отдаёт поручение с той же безапелляционностью, как если бы я оставалась его сотрудником. Просто работницей третьего этажа.

Наблюдаю, как он удаляется. Взгляд невольно падает на его зад, скрытый дорогими брюками. В который так и хочется впиться зубами. Кровожадность проснулась, наверное, оттого, что я голодна. О чём дал знать и мой желудок, урчанием.

Умылась ещё раз холодной водой, пробуя очнуться от того морока, куда меня тянули усталость и стресс. Стало чуточку легче.

В ванной висел махровый халат. Чистый, свежий. Закуталась в него, как в броню.

Выходить наружу не торопилась. Но и здесь прятаться смысла не было.

Нерешительно открыла дверь.

Расплачиваться телом, как явно планировал Хозяин, не хотелось.

Капитулировать перед ним – тем более. Потому что я опасалась, что полностью подчинюсь ему. Слишком сильно меня тянуло к Шамилю.

Но в спальне никого не оказалось.

Светлая комната. В центре широкая кровать, сразу бросающаяся в глаза. Резко и глубоко вздохнула, тут же представив, чем Шамиль занимается на этих простынях со своими подружками. И сколько из них на них успели покувыркаться. С ним. Здесь.

Зубы сами собой сжались до напряжения желваков.

Тихий стук, после которого в дверном проёме появилась голова девушки.

Знакомой уже.

– Я не помешала? – кротко спрашивает со смущённой улыбкой. И мне тут же становится неловко.

Интересно, за кого она меня принимает. За очередную пассию своего хозяина? Почему так мила и предупредительна?

Я неловко киваю, не понимая, как себя вести с человеком, проявляющим ко мне радушие. И доброту, от которой сердце скукоживается.

– Не знаю, что вы любите, – очередная нерешительная улыбка, – здесь горячее в горшочке, салат. Ещё я только что испекла лепёшки. Вкусные.