Путь золотого семени (СИ)

— Это всё из-за осквернений, — хмурится махарани. — Вино, рыба…

— Но по закону рыба запрещена как провиант! Я хочу сказать ему это!

— Нашему махараджу закон не писан, — поджимает она губы. — Не вздумай критиковать махараджа. Он этого не выносит.

— Сделай что-нибудь!

— Как махарани отправлю в локу обезьян жриц Маха-Ра с милостыней и лекарствами. — снимает свои роскошные серьги с изумрудами, протягивает мне. — Пусть жрицы на это купят еды, распорядись. И пусть славят имена моих дочерей. Одна из них скоро станет правительницей и прекратит всё это безобразие.

Вспомнив о том, что предстоит покинуть локу, удрученно сажусь рядом с матерью.

Не хочу никуда! Там мясоеды… Варвары! Вдвоем нам с Обезьянкой не вернуться. А она такая еще ранимая девочка!"

"— Ну что же ты плачешь? Такая женская судьба — быть женой. Ты увидишь Великие пики драконовых гор, Лазурное око дракона, увидишь всех великих детей, мир… Увидишь Борро, куда стекается вся роскошь нашего мира.

— И стану женой мясоеда.

— Быть может, Маха Ра дает тебе миссию, превратить еще одну локу в угодную ему. Восприми это мужественно.

— Я постараюсь. Но они же очень жестоки.

— Вспомни все, чему учили тебя жрицы и смягчи его.

— Я буду его смягчать, а он меня ломать?! — гневно свожу я брови.

— Это не всегда неприятно, — загадочно ведет бровью мать.

— Где наша Обезьянка?

— Не называйте меня так!! — обиженно вскрикивает заходящая Кора.

— Мы же любя…

В детстве она была похожа на милую обезьянку. Ушастенькая… смуглая…

— Я и так знаю, что некрасивая, — вздыхает она, глядя в зеркало.

— Ты очень красивая! — обнимаю я сзади сестру. — Очень добрая… Маха-ра велел считать красивыми добрых.

Кора разочарованно ведет пальцем по своему отражению в зеркале.

— Все повеления Маха-ра останутся в локе, а там… там я буду просто обезьянкой.

Часть 1 — Путь ""Золотого семени""(эп. 35 Гаяна)

POV Кора Гаяна

Медленно иду по прохладным коридорам дворца. Ноги сами ведут в покои Джана. Это я должна сейчас лежать без памяти, а он собираться на бал. Это я виновата. И на слоне этом я должна была в праздничной процессии ехать, да закапризничала… На его накидках были вышиты обезьяны.

И Джан, смилостивившись надо мной, посадил меня на своего, а сам сел на этого.

У покоев Джана охрана.

— Никого пускать не велено, — скрещивают они показательно алебарды.

И я отступаю.

Даже прислугу я не могу поставить на место. Шанти умеет делать это требовательно и ласково, её сила в обаянии, красоте и уверенности. Джан, свет нашей локи, настолько величествен изнутри и мудр в свои годы, что перечить ему и в голову никому не приходило.