Ренегат

Жара хватало на обогрев ближайшего полуметра. Сатурн ворочался, плотнее кутаясь в одеяло. Даже сидящий каменным истуканом охотник втянул голову в плечи.

Порывы ветра, без устали штурмующего остатки кирпичной стены, все чаще находили лазейку, обжигали кожу мириадами песчинок, свистели в дырах выщербленной кладки.

Эта песнь, заунывная и монотонная, убаюкивала, нашептывала утомленному мозгу сладкие грезы, притупляла чувства… Пока в привычную мелодию не вплелся новый мотив. Едва слышные струнные переборы мягко зазвучали в холодной темноте.

Глава 14

Стас обернулся, слушая тающий среди завываний ветра наигрыш.

– Он рядом.

Неожиданно возникший за спиной голос заставил сердце екнуть.

Коллекционер сидел все в той же позе, только открытые теперь глаза светились янтарными огоньками, а правая ладонь согревала рукоять «Пернача».

– Мать твою за ногу! – возбужденным шепотом протараторил Стас. – Я чуть дуба не дал.

– Все еще впереди, – обнадежил охотник и немилосердно пнул Сатурна в ребра. – Подъем, герой. Близится время великих свершений.

– Аррр, – рыкнул Сатурн, вскакивая и вертя головой спросонья.

– Все встали и прижались к стене, – спокойно произнес Коллекционер, личным примером указав как нужно. – Следите за землей.

Стас вынул из рюкзака укрытый там от пыли дробовик, Сатурн поднял лежащий рядом пулемет, и оба притерлись спинами к шершавым кирпичам.

– В чем дело? – тихонько поинтересовался великан, оглядывая замерших компаньонов. – Надо костер потушить.

– Ничего не трогай, – ответил охотник. – К нам в гости пожаловал странствующий музыкант.

Сатурн с подозрением взглянул на Коллекционера, явно предположив что-то нехорошее, и обратил полные недоумения глаза к Стасу.

– Гусляр, – пояснил тот и кивнул для убедительности.

Великан помолчал немного, обдумывая услышанное, и, все еще шепотом, спросил:

– Вы пьяны?

– Слушай меня, дружок, – взял слово Коллекционер, напряженно всматриваясь в красную, освещенную пламенем землю. – Второй раз за свою противоестественно долгую жизнь я имею счастье наслаждаться этой музыкой, и впервые так близко. Здесь его не часто видят. Значит, он ушел от гнезда. Он голоден, и мы – его дичь. Пусть так и думает.

Стас и Сатурн переглянулись, но промолчали, решив не искушать судьбу пререканиями с охотником во время его любимого занятия.

Поющему в пустоши ветру никто больше не аккомпанировал. Время шло. Стас с Сатурном мерзли, тихонько переминаясь с ноги на ногу. Коллекционер, замерев, будто соляной столб, пялился на землю.