Мы не твои

Так… так чудовищно больно должно быть!

Лежу на спине, широко открыв глаза, смотрю в потолок. Слезы текут по щекам, стекают в уши, неприятно щекочут. Мне все равно.

Я заранее хороню свою любовь и свое счастье.

Господи, пожалуйста, ну сделай так, чтобы Ильяс все-таки одумался! Чтобы понял, что его счастье тоже важно!

Что он может быть счастливым!

Что он… он может сделать счастливой меня!

Или несчастной…

— Надя? Воробушек? Ты что, плачешь?

Всхлипываю. Я так отдалась своему горю, что не заметила, как в спальню въехал Ильяс.

— Малыш, что с тобой?

Я хочу сказать что-то, но не могу, начинаю рыдать сильнее, икаю, всхлипываю. Жду, когда он подъедет ближе. Так хочу, чтобы он меня пожалел!

— Надя… не надо, прошу, пожалуйста…

— Я… я… — не могу ничего сказать! Так хочется попросить его побыть со мной еще немножко! Еще немного почувствовать себя любимой, счастливой.

— Надя…

Я вижу, что он совсем рядом, протягивает руку и… опускает ее, словно боясь дотронуться до меня.

Мне хочется броситься к нему, обнять, и просить, чтобы он не бросал меня.

Но я просто протягиваю свою руку к его ладони, переплетаю наши пальцы. Смотрю на него. Вижу, как он сживает челюсть, как играют желваки на скулах…

Он резко выдергивает свою руку. На мгновение я пугаюсь, считая, что сейчас он прогонит меня. Но вместо этого он опирается руками на кровать, и перекидывает свое тело, чтобы оказаться рядом со мной.

* * *Украсть еще крохотный кусочек счастья!

Побыть в его объятиях. Близко-близко!

Узнать, что ему нравится, как лучше сделать приятно. Узнать, что нравится мне.

На самом деле, мне нравится все! Я ведь реально была слишком наивной, глупой, незамутненной, что ли. Почему-то была уверена, что ценность этого самого люди слишком преувеличивают.

Ну не может оно быть вот так хорошо — думала я!

А оказалось…

Оказалось, я даже не представляла, насколько может!

До дрожи во всем теле, до мурашек, до бабочек в животе? О, нет!

До дикой тряски, до потери сознания, до состояния желе — когда твое тело реально словно мягкая субстанция, настолько расслабленное, настолько погруженное в удовольствие.

Мне казалось после первой нашей ночи, что лучше уже быть не может.