Мы не твои

Вышло, что Там несчастен, растит чужого сына, а теперь еще, оказывается, у него есть родная дочь, но он никогда не сможет быть рядом.

Брат пока ничего не сообщил матери об этом, и я тоже не буду говорить.

Вспоминаю о том, как рассказывал мне Тамерлан о дочери Светлячка, и…

Моя мечта остаться на Кипре рассыпается, как карточный домик.

Я не могу просить у брата разрешения остаться тут.

Потому что сам Тамерлан не может остаться.

Я знаю, он не останется. Это точно.

И мы должны уехать.

И вообще…

Имею ли я право на моего Воробушка, если его Светлячок…

Усмехаюсь горько.

Воробушек, Светлячок… Почему мы с братом именно так называем наших любимых? Не по имени. Придумываем такие забавные прозвища. Впрочем, Воробушка не я придумал. Это Надя сама сказала, что она Воробушек.

Я помню, что в тот момент был дико зол. Не на неё. На весь мир. Вообще. Не мог остановить ярость, сжигающую меня.

Это огонь с моего горящего тела смогли сбить довольно быстро, и серьезных ожогов у меня не так много осталось.

А вот потушить гнев, злость, бессилие, ярость — не могли. Долго.

Никто не мог.

Даже Там, брат, который все-таки выжил, хотя я думал — не выкарабкается. Когда я попал в больницу после взрыва, брат тоже лежал там, как раз в то время, когда меня взорвали он вышел из комы, пришел в себя, пошел на поправку.

А я…

Я сгорал в своем собственном аду.

А потом в один прекрасный день услышал чириканье…

- Я вам капельницу поставлю…"

"Помню, что голос ее как-то странно царапнул по коже. Ласковый. С хрипотцой. Милый. Но в тот момент я был охвачен демонами, которые требовали мяса, любого мяса. И крови… Им хотелось всех вокруг заставлять страдать…

- Отойди от меня. И найди нормальную, опытную. Пусть она капельницу ставит.

Хотел унизить ее, оскорбить, прогнать прочь, чтобы… чтобы этот ласковый голосок не бередил душу…

- А я уже давно все поставила.

Помню, как тогда лежал, не понимая, что делать. Повода злиться и прогонять ее не было. Был повод поблагодарить. Но я же гордый горец Умаров! Куда мне снизойти до какой-то непонятной девчонки? Только собирался выдать порцию язвительных гадостей, как…

- А вообще-то я не компас. Я воробушек.

Воробушек!

Сейчас мне кажется, что я тогда уже знал, этот Воробушек просто так не вылетит из моей жизни.

Прижимаю к себе ее мягкое тело. Такое невесомое, почти воздушной хрупкости. Но при этом… При этом мне, как мужчине все нравится. Нужные округлости в нужных местах. Очень тонкая талия. И пышно там, где надо.

Провожу ладонью по ее спине, чувствую, как по коже ее бегут мурашки, она чуть двигает плечами, заставляя меня думать — как хорошо, что ночь длинная.

— Ты почему не спишь, Илик?

— Охраняю твой сон.

— От кого?

— От одного жадного парня.

Слышу, как она смеется тихонько, а потом чувствую ее губы на своей коже.