Сияние

Есть ли рейсы на Денвер?

Рейс был, но вылетал в 18.30. Джентльмен успеет на него?

Холлоран вновь бросил взгляд на часы. 18.02. Да, сказал он, джентльмен должен успеть. Но остались ли свободные места?

Секундочку. Я проверю.

Раздался щелчок, и зазвучала сахарная мелодия Монтавани, которая, как почему-то считалось, делала ожидание у телефона более приятным. Холлоран в нетерпении переминался с ноги на ногу, посматривая то на часы, то на молоденькую девушку, у которой за спиной в специальном рюкзачке спал младенец. Девушка доставала из автоматической стиральной машины свои вещи.

Прошла минута. Другая. Он почти решил бросить трубку и отправиться прямо в аэропорт наудачу, когда, словно из консервной банки, вновь раздался голос оператора. Да, осталось одно место. Отказ. Но только в первом классе. Это имеет значение?

Нет, ему нужно это место.

Наличные или кредитная карточка?

Наличные, детка, наличные. Все, что угодно, лишь бы улететь!

Ваша фамилия, сэр?

Холлоран, с двумя «л».

Он повесил трубку и поспешил к выходу. Простые мысли той девушки, беспокоившейся о своем жарком, продолжали крутиться у него в голове, буквально сводя с ума. С ним порой это случалось. Без всякой причины он улавливал чью-то мысль, совершенно ему чуждую, простую и ясную… но обычно совершенно для него бесполезную.

* * *Он почти успел.

Разогнал лимузин до восьмидесяти, и вдали уже показалось здание терминала аэропорта, когда его тормознул один из доблестных служителей правопорядка Флориды.

Холлоран привел в действие электрический привод стекла и уже открыл рот, чтобы обратиться к копу, листавшему странички книжки с квитанциями штрафов, но тот его опередил.

– Я все знаю, – сказал он. – Похороны в Кливленде. Вашего отца. Свадьба в Сиэтле. Вашей сестры. Пожар в Сан-Хосе уничтожил кондитерскую лавку вашей бабушки. Или бутылочка восхитительного камбоджийского красного вина ждет вас в камере хранения в Нью-Йорке? Вот за что я так люблю этот участок дороги перед аэропортом. С детства обожал интересные сказки.

– Послушайте, офицер, с моим сыном…

– И единственная часть истории, которая всегда остается для меня загадкой до самого конца повествования, – невозмутимо продолжал полисмен, – это номер водительского удостоверения рассказчика (он же нарушитель), а также информация о регистрации транспортного средства.

Холлоран посмотрел в холодные голубые глаза копа, подумал, не стоит ли все-таки прогнать ему байку на тему «мой-сын-находится-в-критическом-состоянии», но решил, что это только усугубит его положение.