Сказ о Ясном Соколе. Прошлое и настоящее

В течение всего своего путешествия с планеты-земли на планету-землю, Настенька перед отлётом надевала железные сапоги, и к моменту посадки на очередную планету-землю она изнашивала одну пару железных сапог и изгладывала один железный хлеб! На планету-землю в Чертоге Финиста, на которой находился Ясный Сокол, Настенька прилетела на небесной колеснице бога Тарха Перуновича, и во время полёта износила последнюю пару железных сапог и изголодала последний железный хлеб! Улетая с Мидгард-Земли, Настенька имела с собой семь пар железных сапог и семь железных хлебов, и они уже все вышли. И что происходит дальше?"

"А дальше Настенька и Ясный Сокол уже вместе садятся на ту же самую небесную колесницу бога Тарха Перуновича — вайтмару — и в один перелёт в двадцать семь дальних далей (37,8 световых лет) оказываются на Мидгард-земле! И самое интересное, на что опять-таки практически никто не обращает внимания — ни Настенька, ни Ясный Сокол НЕ надевают одну за другой семь пар железных сапог и НЕ изгладывают во время самого длинного перелёта семь железных хлебов каждый! Уже одно это полностью подтверждает, что железные сапоги и железные хлеба в сказе являются только образом, посредством которого сказители доносили до своих слушателей идею удалённости других планет-земель от Мидгард-земли, а не являлись предметами, необходимыми для путешествий от одной звезды до другой…

А теперь вернёмся к другому смысловому плану, который для нас наиболее интересен и важен. Согласно многоплановости, заложенной нашими предками в Сказе, дальше, по идее, должно быть описание событий, связанных с возрождением земли русской:

«…Полетели они над родимой землёй, к родным краям, а как прилетели к знакомому лесу, поглядела Настенька вокруг; видит она — терем её родителя во скуфе лесном стоит, как прежде был. Захотела Настенька увидеть отца-родителя, и тут же обратилась она в красную девицу. А Ясный Сокол ударился о сыру землю и сделался пёрышком. Взяла Настенька пёрышко, спрятала его к себе на грудь, за пазуху, и пришла к отцу.

— Здравствуй, дочь моя меньшая, любимая! Я думал, что тебя и на свете Сварожьем нету. Спасибо, что отца-родителя не забыла, в родной скуф воротилась. Где была так долго, чего под отчий кров не спешила?

— Прости меня, милый батюшка. Так нужно мне было.

— Что ж, нужно так нужно.