Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Наверное, не было у него выхода, ведь караван такого размера можно переправить только через достаточно широкий брод, через другие они протискивались бы месяц, – но, может, дело заключалось и в чем-то другом.

Кей’ла.

Тела не нашли, хотя искали тщательно, и все знали, что была она похищена и что, скорее всего, погибла. Среди Фургонщиков ходили фантастические рассказы насчет нее, и Кошкодур им нисколько не удивлялся: людям нужны символы, так что, хотя во время боя погибли сотни воинов, именно рассказ о маленькой девочке, которая спасла лагерь и заплатила за это наивысшую цену, сжимал сердца и приказывал рукам искать оружие.

Говорили, что она сама вызвалась доставлять припасы и бегала под градом стрел, под защитой одного лишь щита; говорили, что была она ранена, но не отказалась от своих обязанностей; говорили, что она придумала фокус с фальшивым пожаром и во время штурма перебежала через поле смерти, а милость Владычицы Степей уберегла ее от вражеских стрел. Говорили, что она заставила командира пехоты нарушить приказ и бросить людей в контратаку. Проклятие, а прошло всего-то пара дней. Через пять девочка превратится в авендери самой Лааль, воплощение части души богини, которая лично вмешалась, чтобы спасти своих верных почитателей.

Кошкодур скривился и двинулся вперед, съезжая с холма. Это верно, такие рассказы хороши для армии и заставляют забывать о собственном страхе. И он готов был поклясться Черногривой, что сам ловил себя на том, что, слушая, чувствовал, как и у него перехватывает горло. Как любой из чаардана, он знал семью Анд’эверса по Лифреву, не раз подковывал у него коня, не один кувшин осушил с его старшими сыновьями и самим кузнецом.

Порой даже приносил малой несколько печенек или какую мелочь, поскольку для ребенка своего возраста была она умненькой, и не любить ее оказалось невозможно. А если даже такой старый циничный сукин сын, как Сарден Ваэдроник по прозвищу Кошкодур, чувствовал эдакое волнение, то что можно было сказать о тысячах молокососов, идущих в бой?

Дер’эко, один из ее братьев, выводил свои колесницы дальше других каневеев и возвращался с дюжинами се-кохландийских трупов, привязанных за повозками.

И лишь менял раненых лошадей, вырывал стрелы из бортов колесниц – и возвращался охотиться. На шест, прикрепленный к борту, привязал он пучок трофейных шлемов – боги ведают, откуда пришла ему такая идея, – другие это скопировали, и теперь Волна, идя в атаку, добавляла к грохоту копыт яростное бряцанье железа. Он выковывал собственную легенду, и было видно, что возницы его отправятся за ним в огонь.