Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

А что сказать о самом эн’лейде, чьи сыновья пока что отделались всего лишь несколькими поверхностными ранами, а младшую дочь уже выкрал и замучил извечный враг? Кто вел их на битву: опытный воин или отец, ищущий мести и искупления?

И где, проклятущее проклятие, Ласкольник?

* * *Несмотря ни на что, путь оказался непростым. Некоторые фургоны отставали – ломали оси или повреждали колеса, а в таких случаях Анд’эверс был неумолим. Коней выпрягали, необходимые вещи переносили в другие фургоны, а остальное сжигали, пусть даже то был и красивейший из родовых экипажей со стенами из резного дерева и со стеклами из хрусталя.

Если какой-то из коней получал в битве контузию или раны, которые его замедляли, совершали короткий обряд и отдавали его «на милость Лааль», то есть на милость судьбы. Тут Фургонщики оказывались прагматичными – если сама Владычица Степей допускала, чтобы на ее землях жили волки, лисы, а порой даже горные львы, следовательно, таковы были ее намерения, и, если оставленное животное падет жертвой хищников, значит, такова ее воля. Кошкодур удивлялся тому, что, несмотря на собственные обычаи, они сражались с конницей, не колеблясь. Стрелы и дротики их положили уже тысячи скакунов кочевников, а единственной реакцией были лишь короткие молитвы, которые они произносили всякий вечер на постое.

Как вчера вечером, когда разбили лагерь между холмами. Главный караван встал на вершине большего из них, опустившись там, словно уставший, тяжело дышащий зверь, а на соседних поставили лагеря поменьше, которые должны были оберегать главные силы от неожиданной атаки. Кошкодур полагал, что это избыток осторожности: если кочевники впустили их настолько далеко, то не для того, чтобы рисковать схваткой в местности, на которой оборона проще нападения.

Лагерь на холме приходится атаковать в гору, принимая град стрел и контратаки колесниц. Нет, если местность, куда они направлялись, была такова, как ее описывали, то есть представляла собою долину в несколько миль шириной, закрытую с трех сторон взгорьями, а с четвертой – рекою, где все видно как на ладони, – то командиры се-кохландийской конницы должны принять бой именно там. "

"Кроме того… Никто не говорил об этом во весь голос, но всякий, у кого были глаза и разум, знал, что бочки с водою опустошаются слишком быстро. Именно потому столь большие караваны не двигались ранее возвышенностью. Между Олекадами и Лассой не было ручьев, колодцев или источников, которые могли бы обеспечить их достаточным количеством воды. Тридцать тысяч человек, тридцать тысяч животных, непростой путь, постоянные стычки и бои, в которых животные выкладываются полностью.