Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Даже когда поднятая копытами тысяч лошадей пыль почти полностью скрыла вид – только караван, монструозный четырехугольник, как раз сполз с возвышенности и все еще оставался узнаваем, – они не двинулись с места. Но в пыли, раскинувшейся на добрую милю от первых боевых фургонов, и правда не многое можно было различить. Порой на краю ее проявлялись тени больших отрядов, порой – единичные всадники, местами взблескивало железо. Раз, единственный раз Кей’ла отчетливо заметила отряд несущихся колесниц, что тянул за собой – словно крылья – ленты шелка.

"В определенный момент – и от этого вида сердце ее чуть не выпрыгнуло из груди – из тучи пыли выскочил отряд конницы побольше и сломя голову понесся в их сторону. Но нет, это было не бегство – вскоре всадники остановились, выровняли строй и развернулись, быстро набирая скорость.

Потом справа выехала сомкнутая колонна колесниц, правящая на возвышенность. Там она притормозила и с удивительной четкостью развернулась, сразу перестраиваясь тремя широкими линиями. Кей’ла почти улыбнулась, это увидев: кочевники галопом сбегают с поля боя, и им едва ли хватит отваги, чтобы вернуться, а ее народ спокойно и неспешно готовится к атаке, которая сметет се-кохландийцев с лица земли.

Она почувствовала ласковое дуновение на лице, ветер начинал вспоминать, для чего он существует.

А через минуту она позабыла о боли. Крюки, раны, то, что сама она висит, словно кусок мяса у мясника, не имело никакого значения, ибо преследователи ее видели теперь полную мощь гнева верданно. Гнева иного, чем им доводилось испытывать до этих пор: холодного и беспощадного, словно ледяная река, неумолимо движущаяся вперед, гнева, порожденного давней войною, унижением, изгнанием из земель предков, а прежде всего – смертями, что случились годы назад.

А потом ветер повлек пыль на запад, а грудь Кей’лы сжалась от боли нового рода. Сперва она некоторое время глядела непонимающе на отступившее на полмили от каравана сражение, а потом застонала тихонько – так, чтобы никто ее не услышал.

Потому что в полумиле от каравана гибла целая Волна. Даже такой ребенок, как она, понимал, что, собственно, там случилось, – что кочевники удачно использовали тучи пыли, чтобы ослепить контратакующих защитников, а потом по Волне ударили четыре-пять тысяч всадников одновременно, ломая ее в молниеносной атаке. Какими бы умелыми и отважными ни были экипажи колесниц, при перевесе десять к одному они не могли не лечь.