Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

 – Должен был встать на колени и клясться мне, а он дотронулся… ранил меня… без… дозволения…

Говорила она все медленнее, будто слова были какими-то чуждыми конструктами, значение которых от нее ускользало. Кеннету надоело:

– Нур! Ты и пятая – ко мне. Поговорим. Остальным – встать вокруг и быть наготове.

Велергорф кашлянул и поднял руку, давая сигнал, что он хочет что-то сказать.

– Нет, десятник. Ты получил приказ. Исполнять!

Лейтенант отошел на несколько шагов, встал лицом к явно нервничающей десятке. Вернее, пятерке. Четверо солдат остались под земляными холмиками в горах.

– Ты что-то умеешь, десятник. Ты использовал это умение на своем предыдущем командире, том, который исчез. Я прав?"

"Все кивнули. Значит, он догадался верно, что вся десятка по уши влезла в это.

– Что именно ты умеешь?

Нур окинул его ледяным взглядом:

– Я умею призывать назад душу, которая только-только покинула тело. Я могу… Не знаю, как это сказать… Тело мертво, но оно может двигаться, говорить и действовать, потому что я делюсь с ним собственными силами.

– Двенадцать дней?

– Столько нам пришлось удерживать Аленфа на ногах, – вмешался Кахер Венк, самый молодой из солдат.

– Вашего исчезнувшего десятника, верно? Зачем?

Они молчали. Дело было таким, что и Крысиная Нора, и все жрецы, Ловцы и Инквизиторы всякого храма в Меекхане бросились бы на них, словно голодный медведь на дохлого лосося.

– Я напоминаю, мы вне империи. И что бы вы ни сказали здесь, не может быть повторено там. Но – проклятие, хватит игр и тайн.

Он обидел их, это было видно по тому, как они переглянулись. Нет, это решительно не тот тип солдат, что убивают своих командиров. Видно, говорили правду, что пятая любит своего десятника.

– Он… – Нур запнулся, но, похоже, наконец принял решение: – У него была жена. Вийя. И ребенок. Любили друг друга, это все видели. Все мы их любили, ее и малыша. Но устав – это устав. Вдова сержанта получает треть жалованья, пока ребенку не исполнится шестнадцать лет, только когда отец погиб во время службы.

Кеннет почувствовал, как что-то разъясняется:

– Как он погиб?

– Мы были в увольнительной, после патруля. В полку все готовились к отсылке роты к Черному, но мы должны были остаться. Аленф не хотел покидать жену. Мы пошли напиться за тех парней, которые собирались отправиться в Олекады, и возвращались поздно… ночью. Над речкой было переброшено бревно, которым мы пользовались, чтобы сократить себе дорогу.

– И он упал, господин лейтенант. Просто поскользнулся и упал.