Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Только оттого они и выдержали ночные атаки, когда кочевникам наконец-то удалось после нескольких попыток развести огонь достаточно большой, чтобы уступили даже борта боевых фургонов. Но, когда с диким ревом ворвались се-кохландийцы через проломы от двух сожженных повозок, их поприветствовал концентрированный залп со второй линии и яростная контратака, после которой защитники еще долго преследовали их вне укреплений.

Потом на место сожженных поставили новые фургоны и стали ждать хода врага. Из того, что Эсо’бар видел, только Листья, чьи командиры использовали тактику двойного круга, еще держались, остальные пали, и теперь, после ночи штурмов, оставалось их всего-то три-четыре.

Те, что выстроены были из жилых фургонов, не пережили и первой атаки, но какое это имело значение? Те, кто вызвался сражаться во внешних лагерях, наперед знали: эта битва победы не принесет.

Вот только те вонючки, что прячутся в темноте, сменили тактику. Не то чтобы они отказались от попыток поджечь фургоны, но теперь, похоже, жаждали, чтобы огонь залил всю внешнюю линию. И казалось, были у них бесконечные запасы дерева и масла.

В какой-то момент стенка фургона начала пропускать внутрь дым и сделалась горячей, словно печка. Эсо’бар уже потерял счет, сколько раз волна кочевников бросалась в атаку, оставляя под фургоном кучи хвороста. Даже искусство защиты дерева от огня, которое верданно развивали веками, имело свои ограничения. Еще несколько таких штурмов, и придется отступить на вторую линию. А потом? Потом – в ад, ясное дело.

А еще кочевники не отказались от попыток победить защитников в прямой схватке.

Две атаки, когда вместо дерева в борта застучали лестницы и крюки на концах веревок, почти поймали их врасплох. Плетеные защитные заплоты уступили огню первыми, а потому фургон затрясся, покачнулся, верхние доски затрещали, верданно едва успели перерубить веревки. А сразу после внутрь принялись заскакивать кочевники.

Эсо’бар выругался снова. Мер’данар не церемонился – приказал ему снять кольчугу, набитую поддевку, промыл рану уксусом и бесцеремонно наложил несколько грубых швов."

"Мер’данар, его младший брат, чуть старше близнецов, убил нынче троих людей способом, пробуждавшим без малого богобоязненный ужас.

В семье все они посмеивались над его фигурой и врожденной флегматичностью, и хотя силой он не уступал ни отцу, ни Первому, никогда не пытался использовать ее хоть ради какого-то преимущества. Девчонки, особенно Кей’ла, вертели им, как хотели. После ее смерти с лица Мер’данара исчезла обычная спокойная улыбочка, он помрачнел, сделался словно отсутствующим. А потом, четверть часа назад, взорвался.