Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Сотня мужчин стояли как окаменевшие, часть переглядывались, часть смотрели в землю.

Кахель-сав-Кирху повел по ним уставшим взглядом.

— Никто? Я не просил о синеве, а потому не стану о ней тосковать.

Один из офицеров — Люка знал его лицо, но не мог вспомнить имени — сделал шаг вперед, уперся кулаками в бок и процедил:

— Вот это ты удумал, генерал. Нам, типа, что делать? Суд над тобой устраивать? Это война. Бой. Никогда не знаешь, что ждет за углом. Помве мы не захватили, что ж. Теперь нас ждет битва с армией этой… этой Госпожи Пламени. Когда уничтожим ее, город сам откроет ворота.

— Или нет.

— Или нет, генерал. Тогда мы постучим в них еще раз. Сильнее. А сейчас нужно думать, что делать с коноверинской армией.

Командир повстанцев подождал еще минуту, осматриваясь, потом мрачно кивнул:

— Ладно. Совещаемся. У Поре важные новости.

Худой кочевник вскочил на стол. Вот так просто.

— Сейчас меня все увидят, а мне не придется повторять, — рявкнул он. — Коноверинская армия находится в тридцати милях отсюда. Примерно. По какой-то причине они идут медленнее, наверняка ждут засаду. Знают о гегхийских псах за стеной, а потому решили, что могут не спешить.

— Откуда такая уверенность? — спросил кто-то сзади.

— Несколько часов назад мои парни столкнулись с разведкой Соловьев и взяли языка. Вся их армия знает, что гегхийцам позволили спастись за стенами при условии, что они станут оборонять город. Увы, мы узнали об этом несколько поздно.

— Что ему еще известно?"

"— Немного. — Молния растянул губы в холодной жестокой ухмылке. — Говорил так быстро, что подавился воздухом и помер. Но мы знаем, что эта их дикарка, которая изображает королеву, хочет добраться до города самое позднее через два дня.

Тихое ворчание, словно шелест камешков, осыпающихся перед землетрясением по склону. Поре Лун Дхаро кивнул, а глаза его дико блеснули.

— Слышу, что вас обрадовали эти вести. У меня есть еще несколько. Плохих, но и хороших. Коноверинцы идут в боевом построении, а потому шансы, что влезут в ловушку, — минимальны. И их больше, чем тридцать тысяч. Только кавалерии у них — десять.

Насмешка в голосе кочевника возымела действие, поскольку стоящий в первых рядах мужчина с капитанским браслетом на руке фыркнул и сказал:

— Ты пехотой нас не пугай, лошадник. Кавалерией — тоже не стоит, поскольку ты — лучшее доказательство тому, что с проклятущими трахателями кобыл маленько умеем драться. А еще я люблю конину. А потому лучше говори-ка, какие там плохие новости.