Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

А вообще-то отчего бы и нет? Когда у тебя кучка старших братьев, то и девочка выучится нескольким штучкам. А когда разозлятся… Говорят, клинок, проникающий в сердце, словно ледяной поцелуй, приносящий покой. Кей’ла стиснула зубы.

Самый младший из них выступил перед остальными, широко улыбаясь. Да. Начинают обычно именно самые молодые, те, кому нужно себя показать. Внезапно он прыгнул вперед с диким криком, пытаясь пнуть ее в грудь. Она опрокинулась на спину, подтягивая колени к груди, а мальчишка остановился над ней чуть ли не в раскорячку. Миг, который необходим капле, чтобы долететь до земли, она видела его испуг.

Он знал, что будет.

Она пнула обеими ногами вверх с такой силой, что аж ноги его оторвались от земли. Попала идеально, туда, куда ни один мальчишка не хотел бы получить, а эффект превысил самые смелые ожидания. Напавший взвизгнул, перевернулся в воздухе и грохнулся на землю, уже свернувшись в клубок, выдав из себя что-то среднее между скулежом и сдавленным плачем.

Кей’ла села снова, и в то же мгновение на нее обрушились удары. Остальная четверка не играла в красивые пинки и подскоки.

Попросту окружили ее со всех сторон и принялись лупить палками. Бац, бац, бац, бац… Получила пленница в плечо, лопатку, по спине, в ногу и в другую ногу, и каждый удар был словно удар копытом. Расходящиеся волны боли, которые всегда не пойми отчего направлялись в сторону желудка. Она завалилась набок, поджала ноги, дернула ремень в тщетной попытке заслонить голову. Главное – не закричать.

Только вот они – то ли наученные кровавым опытом, то ли случайно – не били по голове. Зато быстро овладели гневом и ударяли теперь неторопливо, с расчетом, очень точно, и каждому разу сопутствовали хвалебные крики из толпы.

Бац – рука, бац – голень, бац – локоть… Горячая волна сопровождала каждый удар, вдруг один из них попал в почку, и тогда она вытолкнула из себя короткий, страшный крик, который не была в состоянии контролировать. Словно кричала не она. И тут же подавилась кислой слюною, потому что желудок сжался в резкой судороге. Ее вырвало.

Словно сквозь толстый слой шерсти Кей’ла услышала крики и смех, кто-то наступил ей на голову и втолкнул в то, что она миг назад выбросила из себя.

Смех.

Потом мальчишка снял ногу и поставил перед ее лицом. Все еще смеясь, попытался сгрести пяткой рвоту и втолкнуть ей в рот. Кожаный мокасин, короткие штаны, голая лодыжка.

Ошибка.

Она дернула головой вперед и стиснула зубы на смуглой коже. Изо всех сил, словно была голодной куницей, добравшейся до курей. Почувствовала сопротивление, и рот ее внезапно наполнило соленое тепло.

Молодой кочевник завыл, вслепую ударил ее палкой, но она только рванула сильнее и поглубже воткнула зубы.