5
0Если эта мерзавка и была там, то я ее не видела.
– Не видели… – оборонила Лиза. – Вы не знали, что она там. Об Аглае я вам рассказала – в марте этого года. И о ребенке тоже. Тогда-то вы и поняли, что ошиблись: у вашего мужа роман был не с моей матерью, а с Аглаей Савиной.
– Это вы застрелили Аглаю? – снова спросил Алекс. – Лев Кулагин обмолвился при вас о револьвере, и вы, улучив момент, выкрали его. А после поехали к Аглае. Чего вы хотели больше, матушка? Отомстить – или заставить ее молчать?
Софи отвечать не пожелала. Горделивее вскинула подбородок. Заявила:
– Да хоть бы и отомстить! Ты понятия не имеешь, каково быть женщиной! Каково пережить все, что я пережила по вине этой мерзавки! И я ни о чем не жалею, мой глупый наивный сын! Мир стал чище без этой дряни!
Лиза не вмешивалась больше, только переводила взгляд с лица свекрови на лицо мужа. Алекс был зол, невероятно зол – но возразить матери не решался. Что и говорить, Аглая довольно зла причинила. Столько людей погибло по ее вине!
Софи была зла не менее сына, да и строить гостеприимную хозяйку смысла уже не видела:
– Довольны? – вскричала она, наконец. – Довели меня до натуральной истерики! Так теперь уходите! Оба! Мне нужно выспаться хоть немного перед завтрашней поездкой!
Алекс возразил крайне нерешительно:
– Вы не можете уехать, матушка… Как-никак я помощник полицмейстера отныне…
Софи опять хлопнула ресницами в крайнем изумлении. Хохотнула:
– Ты арестуешь собственную мать?! Не говори глупостей, Алекс. Я уезжаю. А ты, будь добр, связаться с моим поверенным и вовремя оплачивать мои счета. Терпеть не могу проволочек!
Снова хохотнув, Софи попыталась было пройти мимо. Она уже тронула ручку двери, когда Алекс остановил ее куда более решительным тоном.
– И все же я вынужден просить вас задержаться, матушка. Боюсь, нам придется поехать в полицию.
Лиза вопросительно поглядела на лицо мужа – бескровное, застывшее, как гипсовая маска. А после на его правую больную руку, будто бы небрежно опущенную на спинку стула. Искалеченными пальцами, Алекс сжимал перекладину так сильно, что дерево жалобно скрипнуло под ними. Так сильно, что шрамы его побелели.
Как же ему сейчас было больно, наверное… А впрочем, та боль, что поселилась в его душе – отныне и навек – едва ли шла в какое-то сравнение.
* * *
Останки Анны Даниловны Кулагиной действительно нашли в Шарташе, под утесом – в том самом месте, которое позже показала Софи.
Батюшка похоронил жену на семейном кладбище, рядом с собственными родителями. Бывал там чуть ли не ежедневно и отчаянно винил себя за прежние мысли о супруге… Он тяжело переживал последствия сей истории.
