Смерть особого назначения

А тут голубые ветвистые молнии раз за разом пронзали хорошо различимые во тьме фигуры диверсантов, но те не умирали! Более того, они сразу же отвечали метким огнем с других позиций, уничтожая лучших стрелков Мадэна!

Вся эта визуальная фантасмагория, созданная техникой неприятеля, не позволяла точно определить, сколько врагов держит оборону около разбитой десантной капсулы. Мадэн к месту и не к месту поминал темных богов, плохо понимая, что делать при таком раскладе. Из всего многочисленного отряда диверсантов удалось поразить лишь одного солдата, в самые первые секунды схватки, и то – почти случайно.

Повезло: тот оказался ближе других к головной десятке «охотников», открыл стрельбу первым, но не смог устоять под совокупным огнем нескольких стволов.

Возможно, зацепили еще одного диверсанта, но в этом Мадэн не был полностью уверен, просто никто не успел доработать эпизод до конца. Только-только каратели второй десятки вознамерились добраться до вскрикнувшего человека, как сработал еще один сюрприз: со всех сторон вспухли яркие огненные столбы, да еще с чудовищным грохотом.

Ладно бы только по бокам, так ведь и под ногами! Мадэна, не успевшего даже заорать от ужаса, взрывной волной подняло в воздух, швырнуло в жидкую грязь, слава богам, хоть не в мертвую топь.

Кругом опадали огненные фонтаны-цветы, выглядело это красиво, но жутко. Рядом с командиром карателей в жижу свалился один из солдат – чтобы уже никогда не подняться. Мадэн хорошо рассмотрел: спина воина была во многих местах разорвана осколками металла.

Их противники почему-то обожали такое жестокое оружие, оно чаще не убивало, а калечило, в отличие от оружия фринов, которое почти всегда умертвляло с первого выстрела.

Впрочем, Мадэн давно понял, что люди – странные создания, непохожие на фринов. Они применяют такие способы ведения боя, от которых у любого нормального воина «перемыкает» мозги.

Вот и сейчас, когда вспухли огромные цветы-костры, громыхнуло так ужасно, что фрин мгновенно оглох, перестал слышать хоть какие-нибудь звуки. Мадэн видел, что по болоту катаются его солдаты с оторванными конечностями. Они открывали рты в крике, но звуки не проникали в мозг: на пути любого вопля возникла надежная плотина.

"

"Быть может, в этом и кроется смысл человеческого оружия? Не убить, а покалечить противника? Деморализовать его, чтобы тот потерял голову и не мог сражаться?

...Способность слышать вернулась лишь через несколько сотен ударов сердца. К этому времени бой затих сам по себе – люди куда-то исчезли, притаились, а фрины, оглохшие, потерявшие контроль и над ситуацией, и над собой, отступили. Залегли, взяли паузу, чтобы прийти в себя.

– Хазад! – крикнул Мадэн, как только почувствовал, что вновь стал различать звуки.